Кавказский роман. Часть I. Спасатель

– Лизавета, как Кавказ? – спросил он, глядя ей в глаза. – Ты как там, этому рыжему дала наконец или он так и сел, не попробовав тебя?

Лизу передёрнуло от этих гадких слов, и она крикнула в красивое, но отвратительное лицо парня:

– Ты и мерзавец, Митяй, а ещё и комсомолец. Отойди от меня, а то я тебе по морде дам!

– Смотри, как бы я тебе сам сопатку не расквасил, – зло зашипел бывший ухажёр, сжимая запястье девушки. – Скажи спасибо, что я с бабами не воюю, много вам чести, а вот твой хахаль пусть подумает, как языком лязгать, я ему покажу «сердцееда местного разлива», – с нескрываемой злостью почти выплюнул он эту фразу и, отпустив руку, пошёл, насвистывая, прочь.

Лиза оторопело смотрела ему вслед. Сомнений не было: Витька сдал Митяй. «Оказывается, – с тоской думала Лиза, – подлость может спокойно разгуливать среди людей, нисколько не стесняясь». Митяй шёл по коридору с высоко поднятой головой, ладный в гимнастёрке, ловко затянутой ремнём. Кожаные краги, которые он носил и зимой, и летом, лихо поскрипывали при каждом его шаге. Лиза долго стояла в коридоре, не имея сил зайти в аудиторию. Мучила мысль о том, что она стала невольной виновницей Витькиных проблем. Ей ясно вспомнилась та ночь, когда она, потрясённая хамством Митяя, сидела за ярким кругом костра и, зная, что её никто не видит, плакала от оскорбления и разочарования. Вспомнился Витёк, шагнувший к ней из света в темноту.

– Ты чего носом хлюпаешь? – спросил он и состроил такую уморительно жалостную гримасу, что Лиза не удержалась и улыбнулась. – Ты только скажи, я этого сердцееда местного разлива – уделаю, – грозно заявил Витёк, стараясь, чтобы его услыхал Лизин обидчик.

От этого заявления стало ещё смешнее, и девчоночьи всхлипывания быстро сменились смехом, так невыносимо забавно было представить себе, как щуплый Витёк «уделывает» здоровяка Митяя.

Едва дождавшись конца занятий и односложно отвечая на вопросы друзей о Кавказе, Лиза побежала домой и там, уткнувшись в подушку, плакала долго и мучительно. Ни мать, ни отчим не могли её успокоить и в конце концов резонно решили дать ей выплакаться. Это были первые слёзы после навалившихся на неё несчастий. Молодые слёзы обладают целительной силой и дают не только выход скопившимся эмоциям, но и часто за слезами приходит ответ на главный вопрос: «Что делать?».

Утром, надев гимнастёрку и перетянувшись ремнями, Елизавета решительно направилась в комитет комсомола медучилища, где потребовала собрать комсомольское собрание в поддержку Грамотеева. Выслушав её, председатель комитета – студент последнего курса училища Гордеев – обещал поддержать, предварительно провентилировав вопрос в городском комитете комсомола. Шли дни, но на вопросы Лизы о дате собрания Гордеев отвечал уклончиво и предлагал не торопиться.

– Как не торопиться? – не выдержала наконец Лиза. – Человек в тюрьме мается, а мы не должны торопиться? Где же комсомольская солидарность?

– Ты мне, Токарева, солидарностью в нос не тычь, нечего было целоваться с кем ни попадя, а тут разбирайся с вами! – разозлился он. – Да понимаешь ли ты, в какое дерьмо меня втянула? Не знаю теперь, как и отмыться. В городском комитете комсомола мне ясно сказали, что я не только потерял бдительность, но и своих комсомольцев распустил. Кругом враги, а мы тут комсомольское собрание в знак солидарности с ними затеваем. Я сразу туда пошёл, да тебе говорить не хотел, думал, может, само собой всё обойдётся, и выпустят этого рыжего трепача и без нас, но, видно, не судьба…

Лиза, не дослушав нотацию, выскочила из комитета. Оставалась последняя надежда – Москва. «Пойду к Косареву, он поможет, – решила Лиза. – Он не может не помочь».

Косарев был секретарём Центрального комитета комсомола Советского Союза и кумиром молодёжи. Его портреты наряду с портретами вождя украшали все комсомольские издания. Его любили, ему верили, ему подражали. Лизе очень нравилось его симпатичное, открытое лицо и замечательная улыбка, которую она знала не только по портретам, но и видела наяву. В начале года она была делегатом губернского съезда комсомола, проходившего в Ярославле. Во время перерыва, после темпераментного выступления Косарева, Лиза, отхлопав ладони, вышла в фойе и увидела его в окружении делегатов. Приложив максимум усилий, она пробилась через толпу в первый ряд и, не сводя с кумира восхищённого взгляда, ловила каждое его слово. Какова же была её радость, когда она услыхала обращённый прямо к ней вопрос секретаря:

– Ну что, товарищ, будет комсомол участвовать в строительстве социализма?

– Конечно да! Комсомольцы, сделают всё, что смогут, и ещё больше, – бойко ответила Лиза.

– Ну а если кто мешать будет, обращайтесь прямо ко мне, – заявил Косарев и, пожав протянутые к нему со всех сторон руки, пошёл к выходу.