Кавказский роман. Часть I. Спасатель

– Знаю, что он хороший комсомолец, отличный пионервожатый и преданный друг.

– Ну ещё скажи – хороший любовник, – противно улыбнувшись, показав при этом свои прокуренные, гнилые зубы, сказал следователь.

От этих слов Лиза просто подпрыгнула на стуле и громко крикнула:

– Да как вы смеете такое говорить!

– Ладно, ишь как распалилась. Может, и не любовник, а только собирается им стать. Вот, может, по этой самой причине и хвастал тебе, что он сын известного командарма. Больше-то хвастать этому рыжему нечем.

Лиза была поражена информированностью следователя о влюблённости Витька, о которой она сама с трудом догадалась, но и одновременно обрадовалась, что истинная причина его ареста заключается в совершенно невозможном родстве со знаменитым героем Гражданской войны, которого арестовали в начале лета и расстреляли затем как врага народа.

– Болтали в городе, что он сын командарма, но сам Витя, когда об этом заходила речь, всегда отшучивался и называл себя сыном солнца, намекая на свои конопушки и рыжие волосы, – совершенно успокоившись, ответила Лиза.

– А как он отнёсся к известию о разоблачении командарма? – спросил следователь, затягиваясь дымной и вонючей папиросой.

– Когда мы на комсомольском собрании изучали постановление Верховного суда о приговоре командарму, Витя вместе с нами голосовал за поддержку обвинительного приговора, и больше мы на эту тему не разговаривали.

– А не говорил он вам, как он встречался с отцом накануне его ареста?

– Нет, я никогда с Грамотеевым о его личных делах не разговаривала.

– Что же, ты и не знала, что он в тебя влюблён? – вдруг спросил следователь.

– Я догадалась об этом только недавно, буквально вчера, – простодушно сказала девушка.

– Глупые вы, девки, не видите истинных чувств, за принцами гоняетесь, – вдруг совершенно не по теме заявил следователь. – У самого такая дурёха растёт, – выпустив изо рта облако вонючего табачного дыма, расстроенно заметил следователь и опять перешёл на официальный тон:

– Я бы попросил вас охарактеризовать отношение Грамотеева к товарищу Сталину и к Центральному комитету.

– Виктор слишком легкомысленный человек, чтобы говорить на такие темы с девушками, – быстро нашлась Лиза, тут же отчётливо вспомнила, как однажды на Кавказе Витёк, глядя вдаль на острые вершины гор, задумчиво произнёс:

– Наконец-то я понял, почему он такой жестокий.

– Кто? – удивилась Лиза.

– Кто-кто… – уклончиво ответил Витёк, – твой любимец. Горы у них тут очень угрюмые, поневоле жестоким станешь.

Тогда Лиза приняла эти высказывания на счёт Руслана и спорить не стала. Сейчас же до неё вдруг дошло, о ком были сказаны эти слова, но следователю ещё раз твёрдо заявила:

– Он настоящий комсомолец, преданный делу партии, хотя часто болтает всякий вздор и большой любитель посмеяться над собой и другими.

– А какой вздор он болтает? – заинтересовался следователь.

– Да так, всякую ерунду. Всех вышучивает. На Кавказе, например, житья не давал одной старой деве, всё сватал её за первого встречного-поперечного…

– Вот и дошутился, – многозначительно сказал следователь. – Ладно, товарищ Елизавета, вижу, что человек ты правильный, но вот бдительности тебе не хватает. Иди домой, а если чего вспомнишь о своём вздыхателе – сообщи. Да вообще, гляди в оба, время сейчас такое.

– А что будет с Грамотеевым? – спросила Лиза, уже поднимаясь со стула.

– Разберёмся, у нас ни за что не сажают, – ответил следователь и всем своим видом дал понять, что разговор закончен.

Лиза выскочила из кабинета следователя почти радостная. «Конечно разберутся! – думала она. – Витька – враг народа, что за ерунда?»

Вылетев на крыльцо прокуратуры, она увидела, как с противоположной стороны улицы к ней метнулись две до боли знакомые фигуры.

– Мама, тятя! – крикнула Лиза и бросилась к ним.

Увидев её оживлённое лицо, мать вдруг заплакала и запричитала:

– Ну, Линка, доведёшь ты меня до гробовой доски, нет от тебя покоя! Господи, когда же я её замуж отдам, чтобы образумилась и в детей уткнулась?

– Ну, мать, ты даёшь, – обняв её и дочку за плечи, сказал Ваня. – Чего ты на Линушку напала? Тут стояла и бога молила, чтобы всё обошлось, а обошлось – опять всё не так…

– Да так, так, но почему наша-то всё вперёд лезет? Что же ей неймётся? То по деревням моталась с комсомолией своей, то с неба упала на этой деревяшке, то к грузинцам в горы полезла, а теперь ещё лучше – в милицию забрали!

– Мама, во-первых, не к грузинцам вовсе, а к горским народам! Их там множество. И не забрали в милицию, а вызвали для дачи показаний.

Не давая разгореться новой полемике, Ваня потащил жену и дочку домой. Там, успокоившись, Лиза рассказала родителям о беседе со следователем. Рассказ получался почти весёлым. Ну как может Грамотеев быть сыном командарма – просто смешно, и, конечно, всё разъяснится, и его отпустят. По мере Лизиного рассказа мать мрачнела и оптимизма дочери не разделяла.