Кавказский роман. Часть I. Спасатель

– Как же, отпустят, жди. Ещё никого не отпускали, тем более что он и впрямь сынок этого командира. Одна тётка на базаре, с которой мы торгуем, родня этому самому Грамотееву, двоюродная сестра матери его. Как-то мне рассказывала, что сестрица её в Гражданскую спуталась с одним военным и за ним по обозам стала скитаться. А он женатый, трое детей. Пока война шла – пользовал её, а как кончилась – бросил. Она же к тому времени уж на сносях была. Оставил, говорит, в каком-то маленьком городе по дороге к месту новой службы, чтобы вроде родить спокойно могла, да и думать забыл. Если бы не добрые люди, то погибла бы она вместе с мальцом. А уж потом-то горя хлебнула – через край! Ни денег, ни родного человека рядом, а тут этот криком кричит. Говорит, бабка-повитуха её у себя держала, а когда Лида (так мать Витькину вроде звать) оклемалась, собрала ей в дорогу, и та пешком прошла пол-Рассеи, пока домой в Рыбинск к родителям добралась с дитём на руках. Вот они, мужики, напакостят – и в кусты, а нам разбирай! – как всегда, назидательно закончила мать.

– Ну, ты опять за своё, – миролюбиво урезонил жену Иван. – Ну кто тебя-то в жизни обижал, что ты всё мужиков хаешь?

– Меня-то попробуй обидь, а вот баб жалко, а тут ещё властя такие, которым лишь бы кого поймать да в кутузку посадить. Я ведь ещё забыла рассказать, что Лида-то эта, когда парню исполнилось семнадцать да надо было учиться дальше, решила папашу его найти. До командарма этого, её даже и не допустили. Всё охрана вокруг, а из дому, куда она пришла с Витькой, их его законная жена, важная такая барыня, просто выгнала. Ну а господь-то, всё видит, вот и наказал их за гордыню. Наверное, несладко теперь и ей, этой барыне с детками командирскими, если уж за незаконных принялись. Не понятно только, за что господь Лиду с Витькой обидел, ведь они же и так намучались, хотя грех-то на ней есть – нечего с чужими мужьями путаться. А вот парня жалко, – со вздохом добавила Ефимия Петровна.

Во время её рассказа удивление не сходило с лица Лизы. Витька – сын командарма? Смешной и болтливый Витька, на которого она обращала внимание только для того, чтобы одёрнуть или приказать что-нибудь принести, – сын такого легендарного человека? Ведь знал же это, а ни разу даже не сознался в знаменитом родстве. Гордый, видимо, обиделся на отца за мать. Вспомнилось то комсомольское собрание, на котором обсуждали врагов народа из числа высшего военного начальства, и непривычно хмурое лицо Виктора. Голосовал он за осуждение или нет – теперь она точно сказать не могла, но голосов против не было, поэтому она так смело и заявила следователю, что осуждал.

– Мама, ну а если и вправду сын он этого врага народа, так и что, он же его так и не видел ни разу, чем он может быть виноват? Да и кто об этом знал там, наверху?

– Власть всегда знает, кто виноват и в чём. То господ, как волков, травили… Сколько народу побили – страсть! Чем, например, наш барин был перед ними виноват, старый человек, всю жизнь на военной службе? А убили – и даже могилки не сыщешь. Небось, закопали где-нибудь в общей яме. В Питере в первый год революции пьяная матросня просто забавлялась в стрельбе по людям, кто побогаче одет. Ведь сколько господ было в старину. Бывало, идёшь по Невскому, а народ красивый да богатый, кто пешком прогуливается, кто в коляске едет. Куда они все подевались? Ведь тоже многие за революцию были. Помню, пришли в гости к барону его друзья, так на кухне было слышно, как ссорились они. Кто за царя, кто против, а теперь уж нет ни тех, ни других нет. Кто уехал, кого так побили, когда квартиры уплотнять стали, кого соседи да завистники сдали… Народу-то поганого на свете полно. Один счастью чужому позавидовал, другой обиделся на что-нибудь, третий просто чужого захотел, вот и оговаривают честных людей. А эти тут как тут, хвать – и повезли. Назад редко кто возвращается. Витька этот, ты говоришь, насмешник был, вот, видно, над кем-то неудачно пошутил, да и получил горячего до слёз.

– Что ты девчонку смущаешь? – перебил жену Иван. – Не волнуйся, Лилечка, – разберутся, выпустят, как не выпустить, если человек ни в чём не виноват?

– Выпустят, как же, держи карман шире, – буркнула Ефимия Петровна и пошла сердито громыхать кастрюлями. Как всегда, в заключение перепалки предупредила: – Лизавета, ты там, смотри, языком не ляпни, что мать у тебя контра, а то вам тут, двум правильным, некому будет щей сварить.

Обвинения в адрес советской власти были для Лизы нестерпимы, но сегодня спорить с матерью не хотелось. По всей видимости, в чём-то она была права. Витёк действительно мог стать жертвой своего длинного и язвительного языка, но неужели из-за дурацкой шутки можно так обидеться на человека, что поломать ему жизнь? Вскоре довелось ей узнать, кому помешал Витёк и, главное, что она сама является косвенной причиной его несчастий.

В первый же день начала занятий в медучилище она столкнулась в коридоре с Митяем. Лиза хотела сделать вид, что не заметила его, но он остановил её.