Кавказский роман. Часть II. Восхождение

– Это мой друг, моя первая любовь. Я когда-то поклялся, что жизнь за неё отдам, если она попадёт в беду, вот теперь я здесь с нею.

– Первая любовь? – улыбка или гримаса скользнула по жёсткому лицу полевого командира. – Случайно, не из Ленинграда?

– Нет, из Москвы, – ответила тихо Марина.

– Жаль, я в Питере служил, и была у меня девушка Света… Ну да ладно, это к делу не относится.

Его на мгновение смягчившееся лицо опять закаменело.

– Поешьте, и перейдём к делу.

После этих слов сразу распахнулись двери, и в комнату вошла строгая чеченка с зелёным газовым платком на голове. Она быстро накрыла на стол. За едой неспешно рассказывали друг другу о семье. Новоявленный брат был женат, четверо детей (три мальчика и девочка), старший уже служил в полку отца, а остальные жили вместе с матерью в Турции.

– Когда восстановим Ичкерию, тогда и вернутся. Нечего им на этих развалинах сейчас делать.

Кто такая эта молодая чеченка, накрывавшая на стол, брат не сказал.

Гейдар не стал говорить, что второй раз женат, просто сказал, что жена в Москве, двое сыновей тоже там, а где дочка – неизвестно.

– Твоя дочка-чеченка здесь. Я проверял, если что, она ответит, – жёстко перебил его родственник. И сразу после этой фразы резко повернулся к Марине: – Ты, женщина и мать, скажи, тебе понравилось в нашей Чечне?

Марина подняла на него свой строгий взгляд и, не отводя глаз, чётко сказала:

– То, что я видела, меня потрясло, но я в этом не виновата.

– Ты не виновата, а твой сын?

– Он недавно в Чечне, а разрушили город в 1995 году, так что он если и виноват, то только частично.

– Вы все не виноватые, – резко сказал генерал, – а для меня теперь все русские и кто с ними заодно – мои кровники, и я их буду бить, пока смогу. Вот только деньги для этого нужны, поэтому мы баранами пленными и торгуем. Нам ведь ваши военные оружие даром не дают, приходится людьми торговать, а чем ещё, если вы нам производство всё разрушили?

Его голос звучал злобно и язвительно, было понятно, что сына Марины просто так он не отдаст.

– Разреши Марине выйти из комнаты, – обратился Гейдар к родственнику. – Мы поговорим с тобой наедине.

Когда за Мариной закрылась дверь, Гейдар спросил:

– Сколько ты хочешь за сына Марины?

– Я им говорил, миллион долларов.

– Мне ты говорил по телефону – полмиллиона зелёных.

– Ну, для тебя, для родственника, – полмиллиона.

– Неужели ты думаешь, что семья простых научных работников имеет такие деньги? Ты же тоже в этой стране жил.

– Пусть продают квартиру.

– Даже продав квартиру, они больше 100 тысяч не выручат, а жить где будут?

– Меня это не интересует, если хотят получить своего сына, пусть платят, а то он так и сгниёт в зиндане.

– Неужели ты его держишь в яме? – возмутился Гейдар.

– А где ты прикажешь держать врага? Постелить ему постель в лучшей комнате и положить к нему свою жену? В вонючей яме он сидит – и будет сидеть, пока вы не заплатите.

– Хорошо, брат, я торговаться с тобой не буду. Я готов заплатить свои деньги, но вначале покажи нам его.

– Посмотришь, а заодно и посетишь наконец-то наше родовое гнездо, если не нашёл времени сделать это раньше. Он там вместе с остальными русскими баранами восстанавливает дом нашего деда. Это будет моя загородная дача, моя крепость, – сказал гордо полевой командир. – Так что и твой вклад в это дело будет. А пока езжай вместе со своей женщиной в горы, пусть посмотрит, как там у нас, может, и других матерей уговорит деньги нам за своих сыночков заплатить. Вернёшься с ним сюда – отдашь деньги.

До горных склонов, на которых располагался аул, где когда-то жил род Гейдара, доехали быстро. Дорога, петлявшая среди гор и холмов, была вполне проходима для джипов. Разрушенные войной посёлки скрывались в густых зарослях зелёнки – так вслед за военными чеченцы звали горные леса. От предвкушения встречи с родовым гнездом сердце забилось веселей, и боль, не дававшая покоя весь этот день, как-то отошла.

До аула пришлось идти по горным тропинкам, держа за руку Марину, едва поспевавшую за сопровождавшими их мужчинами. Уже к вечеру они вышли на поляну, посреди которой возвышалась уже отстроенная сторожевая башня, сложенная из камней, и недостроенный дом из такого же местного строительного материала. Возле строения копошились какие-то заросшие бородами оборванцы. Когда Гейдар с Мариной подошли поближе, они поняли – это были пленные солдаты, отстраивающие дом.

– Володя, – несмело крикнула Марина.

– Ты кого, мать, зовёшь? – отозвался ближайший к ним рабочий, по жиденькой грязной бородёнке было видно, что он ещё совсем молод.

– Владимира Григорьева, – ответила чётко Марина.

– А, москвича, – откликнулся паренёк, – так он сегодня не работает.

– А где он? – обрадовалась Марина.

– В лазарете, – хмыкнул парень, – а ты что, его мамка?

– Да, – ответила Марина и побежала к стоявшим неподалёку охранникам-чеченцам. – Где лазарет? Я сына ищу.

– Вон он, лазарет, – ухмыльнулся мужчина в спортивном костюме и с автоматом через плечо, махнув куда-то в пустое пространство.

– Где? – спросил по-чеченски подошедший с Мариной Гейдар.