Казаки на «захолустном фронте». Казачьи войска России в условиях Закавказского театра Первой мировой войны, 1914–1918 гг.

В самих казачьих формированиях проходила структурная чистка, имевшая целью избавиться от неустойчивых элементов, — стали расформировывать неказачьи подразделения и части, способные, по сути, оказаться «троянским конем» в будущей Казачьей армии[124]. Также стали «омолаживать» непосредственно сами казачьи кадры действующего состава — 24 ноября (7 декабря) было признано совершенно правильным повсеместное увольнение с действительной службы казаков призыва 1899 г., то есть 1878 г. рождения, а в Уральском войске — призыва 1900 г., то есть 1879 г. рождения. Увольнению не подлежали лишь виновные в уголовных преступлениях, но амнистированные казаки, которые кровью искупали свою вину[125].

Предчувствуя наступление гражданской войны, к зиме 1917/18 г. войсковые атаманы заваливали фронтовое командование постоянными просьбами и даже требованиями о разрешении частям их войск покинуть Закавказье и вернуться в свои области. Некоторые, как, например, Терский войсковой атаман М.А. Караулов, грозили даже в противном случае неповиновением казаков приказам главнокомандующего войсками фронта[126]. Отказывать в этом было бессмысленно, ибо казаки давно уже стремились домой и продолжать воевать явно не хотели; началась стихийная эвакуация в тыл всех казачьих формирований.

Так, в своей телеграмме правительству Юго-Восточного союза от 23 ноября (6 декабря) 1917 г. главнокомандующий войсками Кавказского фронта генерал Пржевальский сообщал: «Войсковые атаманы Кубанский и Терский неоднократно обращались ко мне с просьбой о посылке в области войсковых казачьих частей. Вполне понимая необходимость присутствия этих частей в областях, я сделал все возможное, чтобы удовлетворить желание войск и постепенно снял с фронта почти все конные части, оставив их только в кавалерийском корпусе в Персии. Сверх того, в оба войска сообщалось неоднократно, что и в дальнейшем я буду, по мере возможности, отправлять в войска полки и батальоны, избегая только демонстративного увода всех казачьих частей сразу, ибо это неизбежно повело бы к уходу с фронта и всех остальных войск. Для исполнения этого предполагалось, передвигая пластунские батальоны в Бакинскую и Елизаветпольскую губернии на назначенные им стоянки, затем продвигать их в войска. Это дало бы возможность провести эту операцию безболезненно. Между тем терское правительство, по донесению бакинского комиссара, обратилось непосредственно к батальонам, пришедшим уже в Баку, и освободило их от повиновения мне… приказало батальонам идти в войска самовольно…» К сожалению, этот случай неповиновения не был единичным[127].

Происходящие процессы стали началом катастрофы для сохранения хоть какого-то порядка в Закавказье и противодействия внешнему врагу. Солдатские массы объясняли отвод казачьих частей «каким-то тайным замыслом» и совершенно не понимали смысл формирования особых казачьих корпусов в то время, когда велись переговоры о перемирии, подозревая командование в заговоре. Еще 23 ноября (6 декабря) генерал Пржевальский в телеграмме правительству Юго-Восточного союза заявил, что результатом скоротечной отправки казачьих частей и соединений в тыл «будет окончательное разрушение Кавказского фронта и уход всех войск на Северный Кавказ, чему уже я не имею средств противодействовать».

28 ноября (11 декабря) главнокомандующий Кавказской армией генерал князь Одишелидзе сообщал: «По полученным мною донесениям настроение в армии ухудшается с каждым днем. Наблюдается общее стремление уйти во что бы то ни стало в тыл… В некоторых случаях командному составу приходится самому осуществлять желание солдатской массы уйти в тыл, чтобы избежать эксцессов… Предполагаемый отвод 1[-й Кубанской] пластунской бригады на Кубань произвел крайнее возбуждение среди солдат первого корпуса, которые готовы бросить свои места и пойти к себе домой. 27[-й] Кавказский стрелковый полк… отказался сменить пластунов на позиции… командиру корпуса генералу Ляхову первоначально удалось убедить 18[-й] стрелковый Туркестанский полк произвести эту смену, но вскоре настроение этого полка… резко изменилось, и роты, предназначенные для смены пластунов, идти на позиции категорически отказались… Полки угрожают силой воспрепятствовать уходу пластунов, если не добьются отвода в тыл всего корпуса». 16-й Кавказский стрелковый полк отказался вместо пластунов нести караульную службу в Эрзеруме. 25-й Кавказский стрелковый полк заявил, что не пропустит пластунские батальоны в тыл, «а пойдет вместе с ними и впереди их, и силой оружия будет задерживать от ухода в тыл»[128].

В ноябре на Кавказском фронте была проведена последняя реорганизация казачьих формирований, имевшая своей целью их укрупнение и усиление. 12 (25) ноября Ставка отдала приказ об объединении части казачьих особых конных сотен в казачьи отряды: 1-й и 2-й Кубанские и 3-й Сводный. В то же время все четыре Кубанские пластунские бригады были сведены в Особый Кубанский (Кубано-Терский) пластунский корпус[129].