Казаки на «захолустном фронте». Казачьи войска России в условиях Закавказского театра Первой мировой войны, 1914–1918 гг.

«Полки Сводной Кубанской дивизии сформированы всецело из казаков Кубанского войска… Данное наименование полкам „Сводные" не имеет логического вывода, ввиду несоответствия значения этого слова действительному положению.

В жизни… полки эти получили кличку „Сводники". Это сокращение… служит иногда почвой для обидной двусмысленности, ввиду особого значения этого слова в народном наречии… казаки скрывали название своего полка, когда к тому представлялась возможность, вместо того чтобы гордиться им.

Желательно наименовать полки такими названиями, которыми… определялся бы действительный состав их и которые запечатлели бы в истории войска существование каждого из них… Таким наименованием для вверенного мне полка будет „Ейский"…»

В итоге 9 (22) декабря 1916 г. государь удовлетворил эту и другие многочисленные просьбы командного состава Сводной Кубанской казачьей дивизии и придал и самой дивизии и всем ее полкам подобающие им, с точки зрения казаков, новые названия[331].

Придавая приоритетное значение личному мужеству и воинскому авторитету, казаки уважительно относились и к османским воинам, положительно выделяя их боевые качества: «Турки-османисты, как боевой материал, были высокого качества: смелые, храбрые, чрезвычайно выносливые, нетребовательные и скромные, и в то же время — дисциплинированные. По своей природе они были настоящими воинами, обладая и отличающим истинного воина благородством. Они храбро дрались, почти всегда принимали штыковой удар, хорошо применялись к местности, хорошо шли в атаку, отлично оборонялись». При этом «турки оказывали упорное сопротивление. Полузамерзшие, с черными отмороженными ногами, они тем не менее принимали наш удар в штыки и выпускали последнюю пулю, когда наши части врывались в окопы… Следует подчеркнуть, что турки вообще предпочитали смерть плену. Сдавались очень немногие»[332]. Тем не менее в войну высокий моральный дух аскерских войск не помешал российским частям, по крайней мере казачьим, захватывать довольно значительное число пленных, о чем свидетельствуют архивные документы[333].

Особенно интересовали казаков курды, как наиболее близкий им по образу жизни и способу войны противник. По словам Ф.И. Елисеева, это был «…народ примитивный, дикий, стоящий на очень низкой ступени развития культуры. Они кочевники, хищники и не обладают рыцарскими чертами. Упорного боя не принимают, действуют в конном и пешем строю. Если они в большинстве, то делаются смелыми. Пленных не берут и раненых добивают, предварительно изуродовав… Они предпочитают патроны со свинцовой пулей. Такая пуля делает рваные раны, заражает их, и в большинстве случаев смертельный исход неизбежен… Рослые, хорошо сложенные. Как кочевой народ — они полуразбойники. Все вооружены винтовками и ножами. Маленькие, прыткие лошади под ними, с примитивными седлами. Они иррегулярная турецкая конница. Правил езды нет. Они скачут, кричат, визжат, а сбросившись с коня и открыв огонь, — его лошадь, как верная собака, стоит тут же».

Начальник 2-й отдельной Забайкальской казачьей бригады генерал-майор Трухин о курдах отзывался так: «…боевые столкновения бригады показывают, что всегда приходится иметь дело с менее стойким, чем мы, слабо снабженным артиллерией, но зато вдвое-втрое превосходящим числом противником, действия которого днем совершенно парализуются огнем нашей артиллерии… но зато противостоять ночным нападениям противника, давящего своей массой и отлично знающего все входы и выходы в горных трущобах, трудно…»

В общем, поначалу курды казакам нравились. У казачьих офицеров появлялись даже планы решения «курдского вопроса» через «оказачивание» курдов: «…курды — народ хороший, и мы их даже полюбили. Из них получились бы отличные конные полки, наподобие казачьих». Так, например, сотник 1-го Кавказского полка Кубанского казачьего войска Н.Г. Бабиев предлагал: «Сюда, в занятые нами долины, должно переселить казаков на добровольных началах. Долины эти богаты. Курды — народ хороший, воинственный. Мы их оказачим. И из всех этих элементов образуется… Алашкертское казачье войско». Позднее казаки также «решили» создать и Ванское казачье войско.

Курдов даже оправдывали за ту партизанскую войну, что они вели: «Мы заняли их земли, разрушили их жилища… забрали все их зерно… резали овец и коров себе на пропитание, почти ничего не платя за это… Заняв… обширную территорию, мы не дали им никакой местной администрации. Любой строевой начальник… мог позволить все над населением. Любой рядовой воин… считал себя вправе делать все, что он захотел бы… При таком положении… даже европеец взялся бы за нож для защиты своей семьи, своей чести»[334].

Однако когда войска Кавказской армии вступили на населенные христианским (григорианским и несторианским) населением — армянами и айсорами — территории Османской империи, казаки увидели следы страшных преступлений воинов Оттоманской Порты: по отношению к христианам аскеры и особенно курды не отличались человеколюбием.