Казаки на «захолустном фронте». Казачьи войска России в условиях Закавказского театра Первой мировой войны, 1914–1918 гг.

От подобной смерти не были защищены и казаки. Например, «при штурме Эрзерума один из батальонов пластунов, застигнутый снежной вьюгой, в ночь потерял около 500 казаков замерзшими и обмороженными. Полусотня, возвращаясь по пробитой в снегу тропе, вся провалилась в ущелье и была засыпана снегом». Еще несколько описаний зимних злоключений конца ноября 1914 г.: «…казаки, размещенные в юртах и палатках, терпели страшную стужу, т. к. сильный… ветер постоянно переворачивал эти жидкие жилища, гасил печи. Были случаи, когда ночью… порывом ветра палатки уносились куда-то и бесследно засыпались снегом. Ежедневно часовые и подчаски… возвращались с поста с обмороженными конечностями и больными. Потом зачастую стали засыпаться снегом… караулы. Выстрелы, которыми замерзшие пластуны хотели дать весть своим станичникам о постигшем их несчастье… таяли в свисте… метели и бесследно… разносились в воздухе».

Начало зимы 1915/16 г.: «Ударили жестокие морозы. Все полки живут в палатках. У офицеров имеются походные кровати, а у казаков — только шубы (кожуха) да неизменная „черна бурочка“: она же — „и перина пуховая, и теплое одеяло…“ У казаков нет даже соломы для подстилок на их жестокое ложе… Вырыли землянки и переселились в них. Но трудно сказать, что было лучше. Или что было хуже. Холодная, но сухая палатка или затхлая, сырая землянка… длинные, нудные, холодные ночи. У казаков в палатках никакого освещения. У них нет никаких развлечений. Им нечем заполнить свою душу, им абсолютно нечем скрасить свою монотонную жизнь. Все занесено снегом».

Зима в закавказских горах длилась очень долго, и, даже поздней весной, «когда в долинах уже цвели абрикосы», на горных перевалах казачьи полки все еще «рубили просеки в снежных заносах»[353]. Вот эпизод, относящийся к маю 1915 г.: «Всю ночь саперы „рубили" снежный проход в горах. Утром сотни двинулись по нему… словно по каналу, в котором казаков с сотенными значками не было видно на уровне его берегов. Горная батарея перешла на вьюки. Лошади проваливались по брюхо в снег, не доставая до земли, падали на бок, валили пушки и были совершенно беспомощны. С раннего утра и до позднего вечера, с перестрелкой с курдами, отряд прошел только 10 верст!

Ночь провели кошмарно — в холоде и голоде. Наутро ударил мороз. Нет ни сена для лошадей, ни топлива для варки хотя бы чая. Накануне солнце, по ослепительно-белому снегу, вызвало воспаление глаз у казаков. Не было воды, чтобы умыться, освежить застланные гноем глаза»[354].

Летом в горах на смену морозу приходила «раскаленная жара, ни деревца, ни воды». Вот, к примеру, описание природных условий в походе на Мосул летом 1916 г.: «Чем выше поднималось солнце, тем становилось все жарче и жарче! Двигались медленно и часто останавливались. Поминутно слышен крик: „Стой! Слезай!.." Слезешь и, не выпуская повода лошади из рук, стараешься куда-нибудь укрыться от жгучих лучей солнца под выступ скалы. Солдаты и казаки, потные, грязные, выбились из сил, все время поправляя вьюки и седла, сползавшие на хвосты лошадей. Жара безумная! Нигде ни одного дерева, под которым бы можно было укрыться! Камни и скалы раскалились так, что сесть нельзя. Воды нет. Ниже и выше тропы, на крутом каменистом скате растут корявые карликовые дубы. А далеко внизу, в узком ущелье, бешено бежит, бурлит и пенится полноводная река Заб. Но мы только видим ее издали, и это усиливает мучения нашей жажды… Язык сохнет, губы потрескались от жажды. И вода тут же, всего в каких-нибудь 600 футах ниже нас… А вот достань ее с нашей вертикальной кручи…»

В долинах, полных рек, такая жара, конечно, была не страшна, но зато существовала другая напасть — потопы, нередко случавшиеся весной: «Но вот пошел дождь!.. В первый день он лил „сорок дней и сорок ночей“. На другой совсем нас затопил… А на третий вся долина покрылась водой! Тысячи лошадиных и казачьих ног размесили воду с глиной в море жидкой, глубокой грязи, и не было никакой возможности нигде не пройти, ни проехать…» «На… пути встречались… большие реки, русла которых при сильных дождях наполнялись, поэтому нам приходилось ожидать по нескольку дней до уменьшения воды в реках»[355].

При этом казаки, и так довольно испытывавшие на себе жестокость закавказского климата, в условиях горного бездорожья не всегда могли надеяться на своих лошадей как на тягловую силу и нередко вынуждены были на себе перетаскивать через пропасти артиллерийские орудия и другие грузы[356].

Кроме того, тяжелые бытовые условия походной жизни не позволяли соблюдать гигиену — в постоянных походах «казаки сильно обтрепались и не только что никогда не мыли свое белье горячей водой как следует, да еще с мылом, но и сами не почти не мылись, так как негде было». Это способствовало распространению на телах людей насекомых-паразитов, вызывавших всевозможные заболевания, — ведь «каменные норы курдов», в которых приходилось жить казакам, были «полны блох»[357].