Казаки на «захолустном фронте». Казачьи войска России в условиях Закавказского театра Первой мировой войны, 1914–1918 гг.

Сравниться с ними по наградам могли казаки 1 — й сотни 1 — го Уманского полка Кубанского казачьего войска (4 обер-офицера и 107 казаков, при 125 лошадях), которые под командованием сотника Гамалия 27 апреля (9 мая) — 1 (14) июня 1916 г. прошли 300 верст по османским тылам, туда и обратно, для установления живой связи между Отдельным Кавказским экспедиционным кавалерийским корпусом и войсками британской Месопотамской армии. Сотня, потеряв лишь 19 лошадей и ни одного казака, полностью выполнила поставленную задачу. За этот рейд весь ее личный состав был награжден Георгиевскими крестами[348].

В череде казачьих подвигов бывали, конечно, и исключения. Так, когда судьба окруженного Сарыкамыша была, казалось, предрешена в пользу наседавшего врага и в городе началась паника, часть российских войск, в том числе казаков и пластунов, поддавшись ей, решила спастись бегством. Только благодаря офицерам, сумевшим остановить бежавших, заставить их построить на улицах баррикады и отразить штурм, ситуация была спасена[349]. Летом 1915 г., в период проведения Алашкертской операции, особенно не везло донцам-пешцам; в одном из боев они вовсе бежали от врага. Особенно «отличился» в этом деле 1-й Донской казачий отдельный батальон, в полном составе покинувший поле боя. В итоге Отдельная Донская казачья пешая бригада даже получила ярлык «малоустойчивой части»[350].

Однако такие случаи были единичны, так как они считались очень позорными для казаков. Здесь показательна встреча Походного атамана казачьих войск при Верховным главнокомандующем генерала от кавалерии В.И. Покотило с теми же донскими пешцами, произошедшая уже после их бегства с поля боя, 22 августа (4 сентября) 1915 г.: «С представлявшейся пешей бригадой… Походный атаман не поздоровался, и лишь после окончания смотра всех остальных казачьих частей… поздоровался со 2-м, 3-м и 4-м батальонами, не передав им, однако, поклона Верховного главнокомандующего, так как в первом же бою с турками казаки, особенно 1-й батальон, бежали».

После этого Походный атаман обратился к пешцам с речью: «…два батальона из Донской бригады бежали во время боя. И от кого. От турок. От тех самых турок, которых всегда били ваши деды и отцы. Души этих героев глядят теперь с того света на ваш позор…На Западном фронте ваши братья… беспрестанно бьют немцев — врага коварного и более сильного, чем турки… Так не пятнайте вы своей донской крови, которая триста лет была чистой. Просите у Бога прощение за содеянное… Теперь тень упала на всю бригаду, и ее надо рассеять… Я прошу командующего армией поскорее дать вам эту возможность. Буду просить его до тех пор не выводить вас из боевой линии, пока вы своею кровью не смоете ваш стыд и позор. Вы должны так победить, чтобы о вашей победе заговорила вся Россия, и только этим вы искупите свою вину перед родным войском и перед своими предками-храбрецами. Иначе не возвращайтесь на Дон, ибо там трусам места нет и никогда не будет»[351].

Вообще, надо сказать, что, воюя в Закавказье, казаки, впрочем как и солдаты регулярных войск, постоянно подвергали свою жизнь реальной опасности не только в бою с врагом, но и в борьбе с дикой природой, суровым климатом. Прежде всего это касалось жестокой зимы. Так, Х.Д. Семина, вспоминая время Сарыкамышской операции, пишет:

«Наш поезд (имеется в виду железнодорожный состав с добровольцами, посланный комендантом Карса на помощь окруженным османскими войсками сарыкамышцам) тронулся и медленно пошел к Сарыкамышу… Скоро начались… настоящие горы, покрытые огромными соснами. Особенно высок и крут был склон гор справа от нашего пути. И лес на нем был густой и могучий. И тут я… увидела турок! Около каждой сосны, прижавшись спиной к стволу дерева, обхватив ружье руками крест-накрест, а кисти рук спрятав под мышки, стояли турки!

…Их всех занесло снегом. Снег ровный, непримятый. Так около живого человека не бывает… И всюду, куда только проникал через лесную гущу глаз, стояли эти мертвые часовые!.. Все замерзли; никто не ушел!..Такими мертвыми часовыми был полон весь лес — до самого Сарыкамыша… Многие пробрались на окраину города. Некоторые дошли до самых домов и тут замерзли»[352].