Казань. Полная история города

Детство и юность Аксенова прошли в центре Казани: улицы Карла Маркса, Комлева, Лядский садик… До 16 лет он жил у своей тети, восемь лет учился в школе № 19 имени В.Г. Белинского, которая располагалась на улице Горького. В этой школе одновременно с Аксеновым учились будущий литератор Р.А. Кутуй и будущий академик Р.З. Сагдеев, с которыми он был знаком.

Площадь Свободы. 1910-е

Очень своеобразная была школа, был в ней какой-то особый дух… Там много училось интеллектуальных ребят.

В 1950 году Василий Аксенов стал студентом Казанского медицинского института. По воспоминаниям писателя, ребята жили студенческой коммуной из трех человек на задворках улицы Баумана, снимали комнату. Иногда они устраивали нечто вроде социальных экспериментов, например, замирали на улице Баумана у здания Госбанка, задрав головы и тыча пальцами в небо. Когда вокруг них собиралась толпа, они внезапно убегали, оставляя людей в полном недоумении. А еще тогда, в начале 50-х годов, в Казани обосновался… джазовый оркестр.

В начале пятидесятых годов в Казани обосновался оркестр репатриантов из Шанхая, известный сейчас всем оркестр Олега Лундстрема, «короля свинга восточных стран», как его называли в шанхайском сеттльменте. Я тогда учился на первом курсе медицинского института, был прилежным студентом и на танцы не ходил, так как не мог освоить сложнейших падепатинеров, вальс-гавотов и миньонов, которые танцевала в те времена передовая молодежь. Но вот по городу пошли слухи о таинственных, сказочно-романтичных «шанхайцах». <…> Разумеется, исполнялись в основном танцевальные вещи, но по тогдашним временам и это было чудом. Приезжие москвичи хватались за головы: в Казани существовал джаз!

Аксенов с товарищами ходили слушать оркестр в Дом офицеров, в кинотеатры, рестораны. По сути, Василий был одним из первых казанских стиляг.

Разве можно было себе представить существование настоящего свингового оркестра в те годы, когда даже танго кодировалось наименованием «танец медленного темпа»! Лундстремовцы группами играли на танцах в Доме офицеров, в кинотеатрах и ресторанах, а мы ходили их слушать, потому что они иногда играли не только падепатинеры. Вся моя юность была слегка озарена этими «шанхайцами», как огнями далекого ночного мира.

Фрагменты произведений, осколочные текстовые образования позволяют говорить о художественном облике города Казани в творчестве писателей в русской и татарской литературах в целом как устойчивом идейно-художественном лейтмотиве, поднимающемся до статуса собирательного образа.

Регина Равилевна Валиуллина, российский литературовед

* * *

В любом литературном произведении, помимо человеческих образов, могут присутствовать образы природы или предметов, которые дополняют, а порой и заменяют образы людей. То же самое – и образ города. Вспомним в русской литературе, например, мистический образ Санкт-Петербурга в пушкинском «Медном всаднике». Совершенно другой предстает Москва в творчестве В.А. Гиляровского: «Вонь, грязь, кабаки, притоны, вонючая Неглинка, общественные бани, протухший насквозь охотный ряд и все время темно или сумеречно».

Порой для создания образа города достаточно одной фразы. И Казань тут не исключение. У кого-то это национальный образ, символ. У кого-то – миф о Казани. У кого-то – что-то вообще глубоко личное…

Габдулла Тукай