В 1832 году огласилась в Москве в Симоновом монастыре чудотворною икона Божией Матери, именуемая Казанская. Купеческая дочь из Тамбова Наталья Бенедиктова Жмаева, по любви к девству, тайно оставила жениха и дочь родителей и, по совету прозорливого старца Серафима Саровского, ходила по разным святым местам, но простудилась так, что у ней открылись на руках и ногах раны, а по временам были с нею сильные обмороки. Бывши в Москве, она, после разных видений, нашла в Симонове монастыре Казанскую икону Богоматери, перед которою исцелела 21 августа.
Через 12 лет, в 1844 году от этой же иконы получил исцеление девятилетний сын цехового Ивана Эберта Егор, крещенный и воспитанный в лютеранском исповедании. По сердечному своему желанию, он с дозволения родителя присоединился к православной церкви. Сам отец присоединенного отрока лютеранин Эберт письменно заявил, что сын его Егор с 1843 года был весьма болен, а с 1844 года одержим был падучею болезнию, против которой врачи не могли дать ему пособия, и больной пожелал присоединиться к православной церкви. Он был присоединен 23 мая и был так слаб, что ни одной минуты не мог стоять не падая; в тот же день он пожелал, чтобы отвезли его в Симонов монастырь. Июня 1-го священник, присоединивший его, увидел его в монастырской гостинице совершенно здоровым и бегающим. На вопрос: какими лекарствами тебя лечат, он отвечал: «ничем, кроме того, что хожу каждый день к вечернему, утреннему Богослужению и литургии и молюсь особенно перед образом Казанской Богородицы и из лампады, горящей перед нею, нянька берет масло, которым всего меня мажет на ночь, и от того – самое целебное врачевание моей болезни».
Из записи, которая ведется в Симоновом монастыре, видно, что многие получили себе помощь от сей иконы в разных обстоятельствах, особенно подвергавшиеся беснованию, повреждению ума, пристрастию к крепким напиткам и другим тяжким недугам.
У меня начиналось серьезное заболевание горла, которое, судя по предыдущим случаям, должно было дней на десять сделать меня нетрудоспособной и пройти полностью не раньше, чем через месяц.
Наступил праздник Рождества Богородицы. Я стояла за всенощной в храме в Сокольниках, где находится Иверская икона Божией Матери (Хозяйки Москвы, как Ее называют). Я тогда как-то особенно переживала этот праздник и думала: «Если мы так торжественно справляем дни рождения своих близких, то каково же значение для нас Дня Рождения Девы Марии – Матери Самого Господа, Сына Божиего, Спасителя и Искупителя человеческого рода?!». У меня было желание преклониться перед Богородицей, величать Ее со всей Церковью и просить принять лишь безмолвное почитание Ее как образа Несравнимой ни с кем из людей Святой Красоты и Духовного Величия. И хотя я чувствовала себя уже серьезно заболевшей, решила, что в этот день не буду ничего просить у Нее.
После прикладывания к иконе, елеепомазания и вкушения благословенного хлеба я вдруг почувствовала, что горло перестало болеть.
Вначале я не поверила своему исцелению и чутко прислушивалась к своему состоянию. Но и в тот вечер, и на другой день, и позже я уже не замечала никаких признаков болезни.
Успение Пресвятой Богородицы
В тропаре праздника Успения (29 августа по новому стилю) поется: