Казус. Индивидуальное и уникальное в истории. Антология

Тем самым автор «Секретной литературной корреспонденции» дает понять, что некорректное поведение де Жьяка послужило лишь удобным поводом для его опалы, тогда как истинная причина кроется совсем в другом. В чем именно, данный источник умалчивает. Но об этом открыто заявляет сам де Жьяк и излагает нам уже третью версию происшедшего. С его точки зрения, дело имело политическую подоплеку. Так эта, казалось бы, совершенно частная история о мезальянсе вкупе с коррупцией оказывается вписанной в контекст крупных политических событий, потрясших Францию в последние годы правления Людовика XV.

Чтобы понять аргументацию де Жьяка, вспомним эти события. В начале 1771 г. канцлер Мопу при поддержке короля предпринял глубокую и имевшую важные политические последствия реформу системы правосудия. Существовавший во Франции обычай продажи судейских должностей упразднялся. Вместо прежних парламентов, где судьи являлись собственниками своих должностей, учреждались новые суды, члены которых назначались и могли смещаться по королевскому указу. Реформа Мопу, которую некоторые историки расценивают как проявление политики «просвещенного абсолютизма» во Франции, вызвала бурную реакцию в обществе. Естественным было негодование старой парламентской магистратуры, получившей неожиданную отставку. Но возмущалась не только она. Общественное мнение было в основном враждебно реформе, усматривая в ней проявление деспотизма и нарушение неписаных законов французской монархии690. Скандал вокруг женитьбы докладчика прошений де Жьяка неожиданно оказывается тесно связанным с реформой Мопу.

В докладной записке, составленной в 1788 г., де Жьяк настойчиво повторял, что женитьба на герцогине послужила лишь поводом для враждебных выпадов против него. Подлинная же причина в другом: «Мое имя, характер и чувства ко мне, которые г-н Канцлер де Мопу публично выказывал со дня своего вхождения в Совет и сохранил вплоть до самой моей опалы, — все это привело к тому, что у меня появились тайные враги… Моя душа, устремленная к добру, моя преданность друзьям в ущерб самому себе, мое чистосердечие и неспособность угождать невежеству и пороку только ожесточили их. Три министра и женщина, у которой была вся власть691, замыслили уволить Канцлера; благосклонность, коей удостаивали меня покойный Король, Монсеньер Дофин, Госпожа Дофина и вся Королевская семья, могла стать преградой их планам, поэтому они решили попытаться устранить меня любыми путями.

В это время г-н Мопу чувствовал слабость своего положения; он не знал, как противостоять сложившемуся против него заговору; политические неудачи мешали ему действовать, и, кроме того, его еще попытались лишить поддержки, которую, как полагали, я был в состоянии ему оказать». Итак, по словам де Жьяка, он стал жертвой политических интриг. С ним расправились враги канцлера Мопу, использовав как предлог брак с мадам де Шон. «Можно ли так насмехаться над честью Гражданина! — восклицает де Жьяк. — <.. > Я впервые узнал <…> что покойный Король, вразрез со священными правами граждан и предписаниями своих собственных законов, простым письмом, написанным от его имени декану Совета 10 декабря 1773 г., освободил меня от основных обязанностей, связанных с моим положением, не выслушав меня, не дав мне судей и не объявив мне своего, с позволения сказать, решения»692. На дворе был уже 1788 г., и то, что раньше преподносилось как несправедливость к «самому невинному и верному из подданных», теперь, в духе времени, следовало изображать как произвол и нарушение «священных прав гражданина».