Казус. Индивидуальное и уникальное в истории. Антология

Разумеется, на мнение одного де Жьяка полагаться нельзя. Ему гораздо приличнее было бы выглядеть жертвой политических интриг, нежели коррумпированным судьей. Но подтверждение этой версии мы находим в «Дневнике» книгопродавца Симеона-Проспера Арди. Этот насыщенный разнообразной информацией манускрипт представляет собой не столько дневник в собственном смысле слова, сколько рукописную газету. На протяжении многих лет Арди регулярно заносил в нее парижские происшествия и слухи и столь же регулярно читал все это посетителям своей книжной лавки. В записи от воскресенья 24 октября 1773 г. читаем: «Слухи, касающиеся г-на де Жьяка, докладчика прошений и креатуры г-на канцлера. Сегодня распространился слух о г-не де Жьяке, уроженце Бордо, докладчике прошений с 1768 г., примерно 35 лет от роду, только что получившем место сюринтенданта финансов, доменов и дел Госпожи Дофины <…>. Говорят, что он, выступив в Совете докладчиком в ходе процесса между вдовствующей герцогиней де Шон и ее сыном, герцогом де Шоном, — процесса, который герцогиня выиграла, вообразил не только возможным для себя претендовать на руку герцогини, но и даже предпринял шаги, чтобы добиться ее согласия. Государственные советники и докладчики прошений сочли его поведение по меньшей мере неподобающим; в первый раз они собрались, чтобы обсудить такое неосторожное поведение одного из членов Королевского совета, и постановили подать жалобу Господину Канцлеру, но так как Глава правосудия их не выслушал, они приняли решение собраться второй раз и составить докладную записку, которая и была подана Королю в Фонтенбло депутацией под председательством декана Государственного совета, г-на д’ Агессо. Эта записка возымела успех незамедлительно, ибо почти сразу после того, как она была вручена Его Величеству, г-н де Жьяк получил запрет впредь являться в Совет. В то же время он лишился пенсии в двенадцать тысяч ливров, предоставленной ему Канцлером, чьей креатурой он является. Наконец, говорят, что ему придется отказаться от места сюринтенданта финансов, доменов и дел Госпожи Дофины693, так же как и от должности докладчика прошений694, и затем, возможно, удалиться в провинцию, откуда он приехал. Радуясь унижению этого господина де Жьяка, все вспоминают, что в то время, когда члены Совета проявили роковую уступчивость и заместили во Дворце правосудия членов прежнего Парламента, он был шпионом господина Канцлера вместе с сыном последнего — г-ном Мопу, также докладчиком прошений, и давал Канцлеру полный отчет обо всем, что происходило на их заседаниях. Все это было еще свежо в памяти его коллег»695. Дневник Арди отчетливо передает бытовавшую в парижском обществе неприязнь и к реформе Мопу в целом, и к де Жьяку как ставленнику непопулярного канцлера.