Характер и судьба. Как научиться управлять своими эмоциями и построить счастливые отношения в зависимости от темперамента

Ограничивающее влияние социальных норм на отношения полов нельзя считать однозначно отрицательным. С одной стороны, в связи с проблемой социального неравенства или узаконенных клановых предрассудков складывались драматические и даже трагические ситуации, обусловленные невозможностью соединиться любящим сердцам. Но, с другой стороны, какой накал чувств можно было наблюдать в те далекие времена! Каких высот достигала любовь, находя свое отражение в произведениях искусства! Ромео и Джульетта, Франческа Да Римини и Паоло, Тристан и Изольда, бессмертные сонеты Петрарки, посвященные вечно любимой им Лауре, которая в большей степени была его мечтой, чем реально существовавшей женщиной. Хотя такая женщина действительно была, она выходила замуж, рожала детей, старилась и наконец умерла. А он продолжал сочинять в ее честь прекрасные стихи, полные восхищения и любви, так, как если бы она была вечно юной и прекрасной. Эти и многие другие чудесные образы на века стали символом высочайших чувств, украшающих и возвышающих человека.

Безусловно, не может быть и речи о том, чтобы искусственно создавать преграды на пути у любви. Но следует заметить, что прямолинейность и обнаженность чувств, а тем более голый прагматизм в любовных отношениях снимают тот флер романтизма и таинственности, который продлевает как преамбулу любви, так и сохраняет плавное ее течение.

Вот какие строки мы находим в бессмертных стихах известного поэта эпохи Серебряного века – С. Я. Надсона:

Только утро любви хорошо: хорошиТолько первые, робкие речи,Трепет девственно-чистой, стыдливой души,Недомолвки и беглые встречи,Перекрестных намеков и взглядов игра,То надежда, то ревность слепая;Незабвенная, полная счастья пора,На земле – наслаждения рая!..Поцелуй – первый шаг к охлажденью: мечтаИ возможной, и близкою стала;С поцелуем роняет венок чистота,И кумир низведен с пьедестала;Голос сердца чуть слышен, зато говоритГолос крови и мысль опьяняет:Любит тот, кто безумней желаньем кипит,Любит тот, кто безумней лобзает…Светлый храм в сладострастный гарем обращен.Смолкли звуки священных молений,И греховно-пылающий жрец распаленЗнойной жаждой земных наслаждений.Взгляд, прикованный прежде к прекрасным очамИ горевший стыдливой мольбою,Нагло бродит теперь по открытым плечам,Обнаженным бесстыдной рукою…Дальше – миг наслажденья, и пышный цветокСмят и дерзостно сорван, и сноваНе отдаст его жизни кипучий поток,Беспощадные волны былого…Праздник чувства окончен… погасли огни,Сняты маски и смыты румяна;И томительно тянутся скучные дниПошлой прозы, тоски и обмана!..

Иногда, просматривая экранизацию старинного романа, где герой, не имея возможности преодолеть социальные предрассудки, завоевывает возможность лишь поцеловать любимой женщине руку, мы понимаем, что переполняющие их чувства гораздо богаче, чем те, что испытывают люди, легко получившие согласие на большую близость, что стало характерным для современного стиля отношений, обедняющего духовную составляющую любви.

Обожествление объекта любовного влечения само по себе не является непременным атрибутом многогранного чувства. Однако эта тенденция в преувеличенном виде послужила почвой для развития романтизма в искусстве, но одновременно вызвала прямо противоположное отношение к интимной стороне любви. Развеяв миф о полубожественном образе человека и сняв флер ханжества, наброшенный на плотскую любовь лицемерами-святошами, Зигмунд Фрейд повернул людей лицом к их неосознаваемому, живущему инстинктами бессознательному «Оно». Он представил человеческое «Я» как конструкт, формирующийся в процессе вечной борьбы животного инстинкта с социализированным, духовно насыщенным «Я» человека.