Химеры разума. Современная психология о монстрах древности. Как разоблачить свои ночные кошмары

Здесь болезнь описывается как уподобление человека животному, хотя и не полное превращение в него. Правда, далее в тексте автор приводил уже совершенно фантастичное утверждение, что от больных бешенством могут рождаться щенки, так как их семя приобретает «собачью» природу. Если даже столь просвещенный человек, каким был для своего века Кампанелла, допускает подобные вещи, что и говорить о восприятии бешенства среди «простого народа». Вирусное бешенство у человека сопровождается ужасающими симптомами: на стадии разгара болезни могут возникать бред и галлюцинации, агрессивное поведение, затем развивается паралич[72]. Такие проявления недуга могли столь впечатлять суеверных жителей, что в народной молве превращение в животное становилось отнюдь не метафорическим. Подробнее о бешенстве и порфирии рассказано в главе «Вампиризм». Стоит отметить, что в легендах об оборотнях и вампирах вообще много общего. В народных представлениях вампиры также охотились по ночам, заражали людей через укус, делая подобными себе, имели заметные телесные дефекты. Более того, для вампирских легенд тоже характерен зооморфизм: мифические кровопийцы ассоциировались с птицами и летучими мышами. Принципиальная разница в том, что вампир воспринимался как мертвый человек, а оборотень – как живой, но и эта граница размывалась в преданиях некоторых народов (в частности – южных славян)

[73].

<p>Одичавшие люди</p>

Итак, очевидно, что за оборотней могли быть приняты больные люди. Что же сказать о тех случаях, когда оторвавшиеся от социума люди превращались в «детей природы»? Трудно с полной достоверностью оценить, какой вклад могли привнести подобные явления в формирование оборотнических легенд. Но в истории известны подобные прецеденты – источники свидетельствуют, что в XIV в. в Германии среди волчьих стай находили одичавших детей, происходили подобные находки и в более поздние века[74]. Здесь также можно привести случай XVIII в., когда во Франции был найден дикий ребенок, названный Виктором из Аверона, – однако современники давали противоречивые объяснения причины его состояния: доктор Филипп Пинель видел в нем просто умственно отсталого, в то время как его коллега Марк Жан Итар считал, что ребенок действительно долгое время жил в дикой природе, и взялся за его перевоспитание, достигнув в этом некоторых успехов (хотя до конца своей жизни, длившейся около сорока лет, повзрослевший Виктор так и не смог научиться говорить и полноценно взаимодействовать с людьми)

[75].

Учитывая постоянные неурядицы, которые приходилось в прошлом претерпевать людям, лишенным богатства и знатного происхождения, не стоит удивляться появлению своего рода бродяг-отшельников, коротавших свой век в диких чащах вдалеке от городов и селений, либо блуждавших по дорогам. Такие неприкаянные люди закономерно могли вызывать подозрения и становиться объектом суеверных домыслов. К примеру, тот же Жиль Гарнье, обвиняемый в оборотничестве, по свидетельствам современников, долгое время жил отшельником.

<p>Языческие ритуалы</p>

Рассматривая истоки оборотнических преданий, стоит также уделить внимание предпосылкам культурного характера. В славянской мифологии встречаются сюжеты о превращении человека в волка посредством неких магических операций (для смены обличья волколак должен перепрыгнуть через колья или нож, вбитые в землю, либо кувыркнуться через пень, накинуть звериную шкуру или произнести заклинание)[76]. Здесь можно провести параллели с шаманскими камланиями и инициатическими ритуалами древних воинов (отнюдь не только славянских народов), в которых они символически «преображались» в животных. О подобных обрядах древних даков (племен, населявших Балканы) писал Мирча Элиаде: