Хирурги, святые и психопаты. Остросюжетная история медицины

До появления антибиотиков острая ревматическая лихорадка была проклятием. Она возникала у здоровых молодых людей после простой инфекции горла, вызванной стрептококком группы А. В начале ХХ века она была ведущей причиной смерти людей моложе 20 лет и уступала только туберкулезу в возрастной группе от 20 до 40 лет. При отсутствии лечения зловещий аутоиммунный процесс, спровоцированный реакцией тела на стрептококк, мог атаковать сердце, суставы и центральную нервную систему. Многие пациенты, особенно из бедных районов, переживали несколько подобных атак. В хронической фазе у 50 % больных поражался митральный клапан, а у 20 % – аорта и митральный клапан вместе. Трикуспидальный клапан страдает в каждом десятом случае, а вот пульмональный клапан поражается редко. Тем не менее я не раз оперировал пациентов из менее привилегированных стран, у которых были поражены сразу все четыре клапана.

То, что ревматическая лихорадка делает с митральным клапаном, просто ужасно. Из-за воспалительного процесса створки утолщаются, расходятся и слипаются. Хорды затвердевают и укорачиваются, раскрывая отверстие. С годами некогда нежные структуры превращаются в жесткую обструкционную массу, покрытую коркой кальция. Остается лишь небольшое отверстие, поэтому кровоток нарушается и в левом предсердии давление возрастает. Камера заметно расширяется, а сильно растянутая стенка может разорваться при прикосновении. Вот с чем столкнулся Барретт в тот день, когда вызвал Кули на подмогу.

Рене Лаэннек, французский врач, анатом и изобретатель стетоскопа, в 1818 году описал характерные шумы суженного или протекающего митрального клапана. Удивительно, но название бактерии стрептококка, вызывающей такие непохожие заболевания, как скарлатина, импетиго и инфекционный целлюлит, дал хирург Теодор Бильрот. В 1898 году лондонский врач Дэниел Сэмуэйс предположил, что обструкцию митрального клапана можно устранить хирургическим путем. В статье для журнала Lancet он писал: «Я ожидаю, что по мере прогресса в кардиохирургии мы сможем помочь некоторым из тяжелобольных пациентов с помощью небольшого расширения отверстия митрального клапана».

Если учесть, что в те времена торакальные операции проводились лишь в случаях проникающих ранений, это было весьма оптимистичное пророчество. И действительно, ничего не происходило до тех пор, пока сэр Томас Лаудер Брантон не предложил то же самое после разрезания пораженных ревматизмом митральных клапанов в прозекторской.

Брантон был выдающимся врачом больницы Святого Варфоломея и членом Королевского общества хирургов, который на протяжении всей своей карьеры интересовался влиянием препаратов на сердце. В статье «Preliminary note on the possibility of treating mitral stenosis by surgical methods», опубликованной в журнале Lancet

, он подчеркнул безнадежность медикаментозного лечения и счел разумным предположить, что «подходящий инструмент можно ввести вслепую через мышцу левого желудочка, чтобы работать с клапаном посредством осязания». Что интересно, у него была причина предпочесть трансвентрикулярный путь[36] предсердному подходу. Будучи членом комиссии по исследованию влияния хлороформа на сердце, Брантон обнаружил, что желудочковые разрезы кровоточат меньше предсердных. Он 35 лет экспериментировал с влиянием препаратов на сердца животных и пришел к выводу, что сердца переносили манипуляции, поэтому его мнение было основано на большом опыте.

Спровоцированный во второй раз, журнал Lancet

опубликовал редакционную статью с упреком в адрес Брантона, который, по мнению авторов, «в своем исследовании не продвинулся дальше секционного стола морга». Авторы статьи считали трудности «недооцененными и требующими техники, которая сама по себе окажется смертельной». Сэмуэйс написал письмо в поддержку Брантона, но Людвиг Рен, успешно вылечивший ножевое ранение сердца хирургическим путем, резко выступил против, заявив, что клапаны сердца были noli me tangere, неприкасаемыми. Брантон возмущенно ответил Рену, что «не собирается отказываться от своей идеи» и что слабые хирурги должны наконец взяться за дело и найти решение. Однако потребовалось много времени и экспериментальной работы, прежде чем добраться до операционной.

Эллиот Катлер изучал медицину в Гарварде, а затем стажировался у Харви Кушинга в больнице Питера Бента Бригама в Бостоне.