Хирурги, святые и психопаты. Остросюжетная история медицины

Вот его доклад, представленный на симпозиуме в Миннесотском университете: «Пациентом был 15-месячный ребенок, который весил пять килограммов и страдал тяжелой сердечной недостаточностью. Попытки катетеризации сердца оказались безуспешными. Все, кто видел ребенка, сходились во мнении, что проблема заключалась в дефекте межпредсердной перегородки. Мы исследовали правую половину сердца с помощью аппарата и пришли к выводу, что дефект отсутствует. Ребенок умер на операционном столе, и вскрытие показало огромный открытый артериальный проток, который не был распознан. Это, конечно, иллюстрирует важность полного предоперационного обследования каждого сердца. Мы могли бы спасти этого ребенка, если бы закрыли артериальный проток».

Разумеется, это была полная катастрофа, что очень расстроило хирурга, более склонного к саморефлексии, чем его коллеги по цеху. Однако АИК функционировал хорошо, и Гиббон решился еще на одну попытку. Следующей его пациенткой стала Сесилия Баволек, 18-летняя студентка, не имевшая никаких жалоб до тех пор, пока полгода назад у нее не появились симптомы сердечной недостаточности. В первые месяцы 1953 года девушку трижды госпитализировали с кровохарканием. Катетеризация сердца показала значительный дефект межпредсердной перегородки: каждую минуту из ее левого предсердия в правое перетекало целых девять литров крови. Гиббон объяснил это самой Сесилии и ее родителям, предупредив, что качество ее жизни и прогноз будут лишь ухудшаться.

Рисунок 6.4: А. Джон Гиббон и его жена Мэри работают над первым аппаратом искусственного кровообращения, который стал использоваться в клинической практике. Б. Фотография, сделанная в операционной во время успешной операции Гиббона.

Хотят ли они, чтобы он устранил дефект, подключив девушку к АИК? Приспособлению-монстру, к использованию которого нужно было готовиться несколько часов и которое еще ни разу не было успешно применено. Да, они этого хотели.

Выбор был не велик: либо экспериментальная операция, либо наблюдение за тем, как она мучительно угасает в течение следующих нескольких месяцев.

В судьбоносное весеннее утро 6 мая 1963 года заинтересованные студенты-медики выстроились в очередь возле операционной, намереваясь добровольно сдать кровь, которая требовалась для «заправки» аппарата. Все компоненты АИК были обработаны гепарином, чтобы предотвратить свертывание крови, а включенный роликовый насос распределял кровь по соединительным и всасывающим трубкам.

Сложность аппарата поражала собравшихся зрителей, атмосфера в помещении звенела от напряжения. Грудь пациентки обработали раствором йода и задрапировали, чтобы сделать дугообразный разрез поперек грудной клетки. В коротком отчете об операции, написанном от лица эмоционально истощенного Гиббона, второй ассистент Роберт Финли-младший, возможно, преуменьшил историческую значимость этой процедуры:

«Когда пациентке была проведена тиопенталовая и кислородная эндотрахеальная анестезия, грудную клетку вскрыли через четвертый межреберный промежуток билатерально[57]. Правое предсердие было увеличенным, но при инвагинации ушка предсердия пальцем можно было почувствовать большой дефект межпредсердной перегородки. Затем пациентку на 26 минут подключили к оксигенирующему аппарату, который полностью заменил функцию сердца и легких. Ушко правого предсердия вскрыли и напрямую зашили дефект шелковой нитью. Пациентка хорошо перенесла процедуру».