Читаем Хирурги, святые и психопаты. Остросюжетная история медицины полностью

Обычно Гиббон сам описывал свои операции. Тот факт, что в тот день он поручил составление отчета другому человеку, говорит о сильнейшем стрессе, который он испытывал. Ему пришлось вступить в ожесточенную перепалку с анестезиологами, когда на отдельных вращающихся ширмах стали образовываться сгустки крови, что свидетельствовало о недостаточной гепаринизации. Велись даже разговоры о том, чтобы завершить процедуру на этом этапе. Первый ассистент, Фрэнк Олбриттен, разрядил обстановку, предложив для экономии времени зашить отверстие, а не использовать заплату из перикарда, как планировалось изначально. Результатом стало то, что так требовалось кардиохирургии. Успех. После отключения от аппарата сердце и легкие Сесилии начали работать самостоятельно, и, пока ей накладывали последние кожные швы, она начала приходить в себя. Уже через час, лежа в кислородной палатке, девушка разговаривала с медсестрами.

В тот вечер счастливый и испытавший облегчение Гиббон позвонил Альфреду Блэлоку из больницы Джонса Хопкинса и Кларенсу Крафорду из Каролинского института в Швеции, чтобы сообщить им радостную новость. Он отправил фотографию аппарата и операционной бригады Майклу Дебейки из Хьюстона с подписью: «Дорогой Майк, фотография первой успешной операции на открытом сердце с полным обходом сердца и легких. 6 мая 1953 года. С наилучшими пожеланиями, Джек». На самом деле Джона все звали Джеком. Он предпочитал это имя. Две недели спустя родители забрали Сесилию домой.

В попытке продолжить программу Гиббон в июле прооперировал двух пятилетних девочек с дефектом межпредсердной перегородки. У первой пациентки вскоре после вскрытия грудной клетки остановилось сердце. После часа прямого массажа, который так и не смог восстановить сердечный ритм, девочку подключили к АИК, и, когда пошел поток, сердце опустело, превратившись из синего в розовое. В межпредсердной перегородке было закрыто пять отверстий, но все попытки отсоединить пациентку от аппарата приводили к набуханию сердца и прекращению сердцебиения. В отчаянии хирурги продержали АИК включенным четыре часа, но, когда его наконец выключили, девочка умерла. Гиббон был безутешен, но решил попробовать еще раз – ведь «машина работала»!

К несчастью, на следующей операции АИК подвел своего изобретателя. У бедного ребенка были дефекты межпредсердной и межжелудочковой перегородок, а также большой открытый артериальный проток. Во время работы аппарата хирургическое поле постоянно было залито ярко-красной кровью, подтекающей из соединения, и ее невозможно было устранить отсасывателями. Процедуру пришлось прервать, и, хотя девочка покинула операционную живой, вскоре она умерла в кислородной палатке на глазах родителей и самого Гиббона. Невероятно мрачная картина, к повторению которой он точно не был готов. Гиббон объявил мораторий на кардиохирургию в отделении. Если бы Кларенс Деннис не попросил коллегу описать единственный успешный случай на симпозиуме в Миннесоте, его бы даже не зафиксировали в медицинской литературе.

Гиббон был чувствительным человеком, у него были собственные дети, поэтому он принял близко к сердцу случившееся.

Нужны ли кардиохирургу психопатические наклонности, чтобы стать успешным? Возможно.

Гиббон винил в своих неудачах человеческий фактор – такая склонность к самокритике нехарактерна для хирургов. Вот что думал Кирклин по этому поводу: «В глубине души я осознавал, что те пациенты умерли в том числе из-за его непонимания некоторых технических аспектов кардиохирургии». И он прав. Разумеется, в случае последнего ребенка нужно было сначала закрыть артериальный проток, а уже потом подключать АИК. Это можно легко сделать с помощью лигатуры или зажима.

Как и его отец, Гиббон стал профессором и заведующим кафедрой хирургии Медицинского колледжа Джефферсона. До конца своей карьеры он оперировал злокачественные опухоли легких и пищевода. Его считают создателем АИК, но он не стал тем, кто начал успешно его использовать в клинической практике. Это сделали великие хирурги-соперники Уолт Лиллехай и Джон Кирклин, буквально бок о бок работавшие в Миннесоте.

Перейти на страницу:

Все книги серии Медицина без границ. Книги о тех, кто спасает жизни

Когда дыхание растворяется в воздухе. Иногда судьбе все равно, что ты врач
Когда дыхание растворяется в воздухе. Иногда судьбе все равно, что ты врач

Пол Каланити – талантливый врач-нейрохирург, и он с таким же успехом мог бы стать талантливым писателем. Вы держите в руках его единственную книгу.Более десяти лет он учился на нейрохирурга и всего полтора года отделяли его от того, чтобы стать профессором. Он уже получал хорошие предложения работы, у него была молодая жена и совсем чуть-чуть оставалось до того, как они наконец-то начнут настоящую жизнь, которую столько лет откладывали на потом.Полу было всего 36 лет, когда смерть, с которой он боролся в операционной, постучалась к нему самому. Диагноз – рак легких, четвертая стадия – вмиг перечеркнул всего его планы.Кто, как не сам врач, лучше всего понимает, что ждет больного с таким диагнозом? Пол не опустил руки, он начал жить! Он много времени проводил с семьей, они с женой родили прекрасную дочку Кэди, реализовалась мечта всей его жизни – он начал писать книгу, и он стал профессором нейрохирургии.У ВАС В РУКАХ КНИГА ВЕЛИКОГО ПИСАТЕЛЯ, УСПЕВШЕГО НАПИСАТЬ ВСЕГО ОДНУ КНИГУ. ЭТУ КНИГУ!

Пол Каланити

Документальная литература / Проза / Проза прочее
Компас сердца. История о том, как обычный мальчик стал великим хирургом, разгадав тайны мозга и секреты сердца
Компас сердца. История о том, как обычный мальчик стал великим хирургом, разгадав тайны мозга и секреты сердца

Пролистав первые страницы книги Джеймса Доти, читатель наверняка подумает, что перед ним – очередные мемуары врача. И… ошибется. Ознакомившись с первыми главами, читатель решит, что перед ним – очередная мотивационная книга, в которой рассказывается, «как заработать миллион». И… опять ошибется. Да, есть в книге и воспоминания об успешных операциях на головном мозге, и практикум по визуализации желаний, и история бедного мальчишки из американского захолустья, который получил все, что захотел, включая пресловутый миллион, а точнее десятки миллионов. Но автор пошел гораздо дальше: он рассказал, что делать в ситуации, когда заветная мечта исполнилась, а счастья в жизни так и прибавилось.

Джеймс Доти

Деловая литература / Финансы и бизнес
Призвание. О выборе, долге и нейрохирургии
Призвание. О выборе, долге и нейрохирургии

Продолжение международного бестселлера «Не навреди»! В «Призвании» автор ставит перед собой и читателем острые и неудобные вопросы, над которыми каждому из нас рано или поздно придется задуматься. Вопросы о жизни и смерти, о своих ошибках и провалах, о чувстве вины — о том, как примириться с собой и с тем, что ты всего лишь человек.Генри Марш делится волнующими историями об опасных операциях и личными воспоминаниями о 40 годах работы нейрохирургом. Эта книга об удивительной жизни крайне любознательного человека, напрямую контактирующего с самым сложным органом в известной нам Вселенной.Прочитав эту книгу, вы узнаете:• каково это — увидеть свой собственный мозг прямо во время операции;• каким образом человеческий мозг способен предсказывать будущее;• что и для врача, и для пациента гораздо лучше, если последний хоть немного разбирается в человеческой анатомии и психологии;• что бюрократы способны кого угодно довести до белого каления, и в этом смысле британская бюрократия ничуть не лучше любой другой.[/ul]«Увлекательная книга, от которой невозможно оторваться… Это воодушевляющее, а порой даже будоражащее чтиво, позволяющее одним глазком взглянуть на мир, попасть в который не хочется никому».The Arts Desk

Генри Марш

Биографии и Мемуары / Документальное
Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии
Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии

Совершая ошибки или сталкиваясь с чужими, мы успокаиваем себя фразой «Человеку свойственно ошибаться». Но утешает ли она того, кто стал жертвой чужой некомпетентности? И утешает ли она врача, который не смог помочь?Нам хочется верить, что врач непогрешим на своем рабочем месте. В операционной всемогущ, никогда не устает и не чувствует себя плохо, не раздражается и не отвлекается на посторонние мысли. Но каково это на самом деле – быть нейрохирургом? Каково знать, что от твоих действий зависит не только жизнь пациента, но и его личность – способность мыслить и творить, грустить и радоваться?Рано или поздно каждый нейрохирург неизбежно задается этими вопросами, ведь любая операция связана с огромным риском. Генри Марш, всемирно известный британский нейрохирург, раздумывал над ними на протяжении всей карьеры, и итогом его размышлений стала захватывающая, предельно откровенная и пронзительная книга, главную идею которой можно уложить в два коротких слова: «Не навреди».

Генри Марш

Публицистика
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже