Хижина дяди Тома

— Ну, Том, как видишь, я избавил тебя от лишнего багажа. А эту одежду береги пуще глаза — другую не скоро получишь. Я своих негров приучаю к бережливости. Одна смена в год — такой уж у меня порядок.

И, отвернувшись от Тома, Легри направился к Эммелине, которая была скована в паре с пожилой мулаткой.

— Смотри веселей, красавица! — крикнул он, потрепав девушку по подбородку.

Ее взгляд, полный невольного отвращения и ужаса, не ускользнул от внимания Легри. Он нахмурился.

— Брось капризничать! Изволь улыбаться, когда хозяин с тобой разговаривает! Слышишь?.. А ты что постную рожу скорчила, старая крыса! — И он толкнул мулатку. — Чтоб я больше этого не видел!.. Эй, вы! — Легри отступил назад. — Смотрите на меня… в глаза, в глаза мне смотрите! — говорил он, топая ногой.

И все невольники, словно завороженные, уставились в яростно сверкающие глаза Саймона.

— Вот это видали? — Он потряс огромным, как кузнечный молот, кулаком. — Тяжелый? Кулак опустился на плечо Тома, — А мослы какие, видите? Железные! А почему у меня такой кулак? Потому что я бью им негров. С одного удара замертво валятся все как один. — И Легри так близко поднес кулак к лицу Тома, что тот зажмурился и отпрянул назад. — Управляющих я не держу. Мне этого добра не надо — один справляюсь. И зарубите себе на носу: слушаться меня с первого слова. Со мной только так и можно ладить. Миндальничать с вами я не собираюсь. Запомните это раз и навсегда!

Женщины не удержались и охнули, и все невольники, все восемь человек, уныло опустили головы. А Саймон повернулся на каблуках и направился в буфет выпить стаканчик виски.

—: Вот так я начинаю обучение своих рабов, — сообщил он солидному джентльмену, который слышал его речь, обращенную к неграм. — Их надо сразу же припугнуть — пусть знают, что церемониться с ними никто не станет.

— В самом деле? — сказал джентльмен, разглядывая его с таким интересом, точно это был зверь какой-то невиданной доселе породы.

— Да-да! Я не таковский, как ваши плантаторы-белоручки, которые нянчатся с неграми и позволяют негодяям управляющим обжуливать себя на каждом шагу. Полюбуйтесь на мои кулаки — каменные, это я на неграх тренировался. Да вы не стесняйтесь, пощупайте!

Его собеседник дотронулся пальцем до этого приспособления для расправы с неграми и сказал:

— Да, действительно! И сердце у вас тоже такое… закаленное?

— Смею думать, что закаленное! — И Саймон расхохотался. — Разжалобить его трудно. Меня ничем не проймешь— ни слезами, ни лестью.

— А невольники у вас все как на подбор.

— Да, жаловаться не на что. Взять хотя бы Тома — вон того, высокого. Мне говорили, что таких негров днем с огнем не сыщешь. Я за него малость переплатил… ну да ничего, он у меня будет кучером или надсмотрщиком. Только сначала ему надо мозги вправить, чтобы забыл начисто, как с ним нянчились прежние хозяева… А вон на той мулатке меня надули. Она, видно, хворая, но все-таки, думаю, себя окупит. Протянет годик-другой, и ладно. Стоит ли беречь этих негров? Одного использовал, покупай другого — и хлопот меньше и в конечном счете дешевле обходится. — Саймон отхлебнул виски из стакана.

— А на сколько их хватает в среднем? — спросил джентльмен.

— Да как вам сказать… все зависит от здоровья. Кто покрепче, и шесть и семь лет протянет, а хилым срок года три, не больше. Я сначала бог знает как с ними возился, все хотел, чтобы они подольше мне служили. Бывало, заболеют — лечишь их, и одеваешь хорошо, и одеяла им даешь. Ни к чему все это! Сколько денег зря просадил, уж не говоря о хлопотах. А теперь у меня такой порядок: здоров ли, болен — все равно работай. Помрет — покупаю другого. Это и дешевле и проще.

Его собеседник отвернулся и подсел к молодому человеку, который с явным неудовольствием прислушивался к их разговору.

— Вот мерзавец! — сказал первый джентльмен.

— Да, мерзавец! Однако ваши законы позволяют таким мерзавцам вершить судьбы человеческих существ, которые во всем зависят от их воли. А так называемые гуманные люди потакают им. Если б не их попустительство, эта бесчеловечная система не продержалась бы и часа.

— Я советую вам говорить потише, — сказал первый джентльмен. — Здесь среди пассажиров есть такие, которым подобные разговоры могут не понравиться.

Молодой человек покраснел, улыбнулся и предложил своему собеседнику сыграть партию в шахматы.

Тем временем на нижней палубе происходил другой разговор. Беседовали скованные вместе Эммелина и пожилая мулатка. Как и следовало ожидать, они рассказывали друг другу о себе.

— У кого ты жила? — спросила Эммелина.

— У мистера Эллиса, на Леви-стрит. Ты, может, знаешь этот дом?

— А как он с тобой обращался?