Хижина дяди Тома

— Со временем, Ева, у тебя будут другие дела и обязанности. В том, что ты читаешь вслух неграм, ничего плохого нет. Я сама это делала, когда была здорова. Но как только ты начнешь выезжать и думать о нарядах, у тебя не останется ни одной свободной минуты. Вот смотри: эти бриллианты я подарю тебе к твоему шестнадцатилетию. Я тоже надевала их на свой первый бал. Ах, Ева, если б ты знала, какой я тогда имела успех!

Ева взяла футляр, вынула оттуда бриллиантовое колье и устремила на него задумчивый взгляд своих больших глаз. Мысли ее витали где-то далеко.

— Какая ты вдруг стала серьезная! — воскликнула Мари.

— Мама, а эти бриллианты дорого стоят?

— Ну еще бы! Папа выписал их мне из Франции. Это целое состояние.

— Как бы мне хотелось, чтобы они были мои, — сказала Ева, — и чтобы я могла сделать с ними все, что захочу!

— А что бы ты с ними сделала?

— Продала бы, купила бы на эти деньги имение в свободных штатах, переселила бы туда всех наших негров, наняла бы учителей, чтобы они учили их читать и писать…

Мари рассмеялась, не дав ей договорить:

— Да это настоящий пансион для негров! А игре на фортепьяно и рисованию по бархату ты бы тоже их обучала?

— Они бы у меня научились сами писать и читать письма, — твердо сказала Ева. — Я ведь знаю, мама, как им тяжело. Том страдает оттого, что он неграмотный, и няня, и многие другие. По-моему, это очень нехорошо, что их не учат.

— Ах, перестань, Ева! Ты еще совсем ребенок, где тебе разбираться в таких вопросах! — сказала Мари. — И, кроме того, от твоей болтовни у меня разболелась голова.

Мари всегда ссылалась на головную боль, если хотела прекратить разговор, который был ей не по вкусу.

Ева тихонько вышла из комнаты. Но с того самого дня она начала прилежно обучать няню грамоте.

Глава XXIIIЭНРИК

Однажды, вскоре после этого разговора Евы с матерью, к Сен-Клеру приехал погостить его брат Альфред со своим старшим сыном.

Двенадцатилетний Энрик был стройный темноглазый мальчик, властный не по годам, но очень живой и веселый. Свою кузину он увидел впервые и сразу же пленился ее ангельской кротостью и добротой.

У Евы был белый пони, очень спокойный на ходу и такой же смирный, как его маленькая хозяйка.

На следующий день после приезда гостей к веранде подали двух оседланных лошадок. Дядя Том вел пони, а красивый мальчик-мулат лет тринадцати — вороного арабского коня, которого только что купили Энрику за большие деньги.

Энрик, по-мальчишески гордый новым конем, внимательно осмотрел его, приняв поводья из рук своего маленького грума, и вдруг нахмурился:

— Додо! Это что такое? Ты, лентяй, не почистил его?

— Почистил, хозяин, — робко ответил Додо, — а он опять запылился.

— Молчать, негодяй! — крикнул Энрик, взмахнув хлыстом. — Смеешь еще разговаривать!

— Мистер Энрик… — начал было мулат.

Энрик наотмашь стегнул его по лицу, схватил за руку, бросил перед собой на колени и принялся бить, не жалея сил.

— Вот, получай! Я тебе покажу, как мне перечить! Отведи лошадь в стойло и вычисти ее как следует. Знай свое место, собака!

— Сударь, — сказал Том, — Додо хотел вам объяснить, что лошадь вывалялась в пыли, когда ее вывели из конюшни. Она горячая, вот и разыгралась. А что он чистил ее, это правда, я сам за ним присматривал.

— Молчи, тебя не спрашивают! — крикнул мальчик и, повернувшись на каблуках, взбежал на веранду, где стояла Ева в синей амазонке[34].

— Кузина, прости! Из-за этого болвана тебе придется ждать. Давай посидим здесь, они сейчас вернутся… Но что с тобой? Почему ты такая грустная?

— Зачем ты обидел Додо? Как это нехорошо… жестоко! — сказала Ева.

— Жестоко? — с непритворным удивлением повторил мальчик. — Я тебя не понимаю, милая Ева.

— Я не позволю тебе называть меня милой Евой, если ты будешь так поступать.

— Кузина, ты не знаешь Додо! С ним иначе нельзя. Он лгун, притворщик. Его надо сразу же осадить, чтобы он пикнуть не посмел. Папа всегда так делает.

— Ведь дядя Том сказал, как это все случилось, а он никогда не лжет.

— Ну, значит, этот негр какой-то особенный! У моего Додо что ни слово, то ложь.

— Это потому, что ты его запугал.

— Ева, да что ты так беспокоишься о Додо? Смотри, я начну ревновать тебя к нему!

— Он ни в чем не виноват, а ты побил его.

— Ну, пусть ему это зачтется за какую-нибудь следующую провинность. Лишний удар хлыстом Додо не повредит — он своевольный мальчишка. Но, если ты принимаешь это так близко к сердцу, я не буду больше бить его при тебе.

Такое обещание не удовлетворило Еву, но все ее попытки убедить кузена в своей правоте были тщетны.

Вскоре появился Додо с лошадьми.

— Ну вот, Додо, теперь я вижу, ты постарался, — более милостивым тоном сказал его юный хозяин. — Подержи пони, а я помогу мисс Еве сесть.

Додо подошел и стал рядом с лошадкой. Лицо у него было грустное, глаза заплаканные.

Энрик, щеголявший своей галантностью, усадил кузину в седло и подал ей поводья.

А Ева нагнулась к Додо и сказала:

— Спасибо, Додо, ты хороший мальчик.

Изумленный взгляд мулата остановился на личике Евы. Щеки его залились румянцем, на глаза навернулись слезы.