Ход коня

Менталист глубоко вздохнул. Что бы он ни собирался сказать, это было нелегко.

– Два года назад, – начал он, – произошло столько ужасных событий… Но я никогда не чувствовал себя таким живым, как тогда. Все благодаря тебе, Мина. Я попытался забыть тебя и жить дальше… это получилось не слишком хорошо.

Мина быстро взглянула на него, прежде чем снова сосредоточиться на дороге.

– Уверен, что сейчас подходящее время для таких признаний? – спросила она.

– Что тут скажешь? – Винсент вздохнул. – Сейчас мы поймаем нашего убийцу, и, возможно, этим все кончится. Но я… ты нужна мне, понимаешь? Это так просто… Ты стала назначать свидания мужчинам – вот и все, что мне известно о твоей жизни. Скоро тебе станет не до меня. И вот я спрашиваю, пока мы еще вместе, будем ли мы видеться, когда все закончится? Найдется ли в твоей жизни место еще для одного друга?

Еще для одного… Как будто у Мины их было много. Ей захотелось громко закричать и ударить по рулю. О, Винсент… Он видел ее насквозь, и в то же время не видел ничего. Хотела ли она снова впустить его в крепость, которую воздвигла между собой и миром? Мина не нуждалась ни в ком. Зачем? Ни в ком, кроме… него. Это так.

Она свернула на объездную дорогу до Спонгбру – так резко, что Винсента отбросило на спинку сиденья – и осторожно заметила:

– Я-то думала, тебе больше нравится общаться с Новой.

– С Новой? С какой стати мне… Ну да… я восхищаюсь глубокими познаниями Новы, ее опытом… Я впечатлен тем, как упорно она за себя боролась, чтобы стать тем, чем стала. И она отменный лектор, но… Это всё. Коллега, не более того.

Мина молча кивнула.

– А я могу научить тебя играть в бильярд, – сказала она.

Винсент кивнул в свою очередь.

– Ты видела? – вдруг обрадованно закричал он. – Там действительно написано «Спонгбру». Не «Сорюнда», как я и говорил!

* * *

У меня нестерпимо болит горло. Все-таки нельзя так кричать. Но я в ярости, на это моих сил хватает. И я убью первого, кто войдет сюда. Пусть приходят, я буду кусаться, лягаться, пинать ногами. Они это заслужили. Я ненавижу их, всех взрослых! И этот лес.

Если они не отвезут меня домой, мне придется самой отсюда выбираться. Сейчас здесь никого нет. Я выбегаю за дверь, и меня никто не видит. Но в конюшне, похоже, кто-то есть. Да, они там. Не верят, что я могу одна отсюда выбраться. Пахнет животными. Навозом. Это самый отвратительный запах на свете.

Я стою перед конюшней. Они там, но никто не выходит. Хорошо, значит, я могу идти домой. Иду по грунтовой дороге и слышу за спиной как будто скрип двери. Не оборачиваюсь, продолжаю идти.

– Вильма?

Это он. Тот, кто привел меня сюда, педофил. Он где-то позади меня, и мне на него плевать.

– Вильма, ты куда?

Я бегу. Гравий хрустит под ногами. Судя по звукам за спиной, он пускается меня догонять. Я бегу еще быстрее. Так быстро, как только могу.

– Вильма, подожди!

Педофил тяжело дышит. Как будто ему трудно одновременно кричать и бежать. Конечно, он ведь такой толстый… Но у него такие длинные ноги, не то что у меня. Я перепрыгиваю через канаву, бегу к деревьям. В лесу ему меня не поймать. Но в этот момент он хватает меня сзади. Я отбиваюсь как могу.

– Вильма… – Он смеется, хотя и запыхался. – Тебе незачем так бежать. Совсем скоро тебя здесь не будет.

Я готова поверить. Хотя они все время мне врали.

Я успокаиваюсь и перестаю лягаться.