Ход коня

Инес стояла посредине, рядом с кучей матрасов и одеял. Около десяти человек полукругом выстроились за ее спиной. Некоторых Натали узнала, но большинство были ей незнакомы и не носили ставших привычными резинок на запястьях. Натали не видела среди присутствующих никого из своих друзей с конской фермы.

– Добро пожаловать, Натали, – провозгласила Инес и взмахнула руками. – Сегодня особенный день. Ты стала одной из нас, теперь пришло время сбросить старую кожу. Выйти из мертвой оболочки прежней жизни, чтобы оказаться в новой. Разве не за этим ты здесь? Тебя ждет прекрасное, яркое будущее. Оглядываясь назад, ты будешь вспоминать сегодняшний день как день своего истинного рождения.

Натали понятия не имела, что на это отвечать. Все было слишком торжественно и необычно. Звездочки мерцали в уголках глаз, как это часто бывало в последние дни, и бабушка так и сверкала в их ореоле.

– Спасибо, – тихо ответила Натали. – Я хотела бы быть такой же уверенной в себе и яркой, как ты.

Инес широко улыбнулась, взяла Натали за руку и подвела к куче матрасов, на которые они вместе уселись.

– Ты, конечно, не раз слышала слова нашего великого учителя Юна Веннхагена, – начала она. – Все страдает, боль очищает. Но я не до конца объяснила тебе, что это значит. Первая часть фразы – чистой воды буддизм. Когда говорят, что все страдает, буддисты имеют в виду напрасные страдания, вызванные нашими желаниями. Мы хотим покупать вещи, которые не можем себе позволить. И думаем, что переезд в более просторный и красивый дом сделает нас счастливыми. У других в «Инстаграме» жизнь веселее, чем у нас. И каждая неосуществимая мечта, каждая вещь, которая нам не нужна, приносит страдания. Буддисты полагают, что для избавления от страданий необходимо избавиться от желаний. Понимаешь меня?

Натали кивнула. Примерно то же говорила Нова на своих лекциях. Господи, когда это было? Такое ощущение, что вечность назад…

– Но у нас свои методы, – продолжала бабушка. – Как выразился Юн, «боль очищает». Ты уже испытала, что это значит. Но что, по-твоему, было самым болезненным в твоей жизни?

Что Натали должна была выбрать? Момент, когда отцовские телохранители спугнули ее парня? Или когда она сломала ногу, катаясь на скейтборде? Может, все-таки, когда узнала, что мама умерла? Что из этого болезненней всего ощущалось в данный момент?

– Твое рождение, – подсказала бабушка. – До того как боль появилась на свет, ее не было в нашем мире. Ты пребывала в безопасности и тепле, окруженная заботой, и ничего не знала, кроме этого. Но потом что-то произошло. Неведомая сила часами проталкивала тебя по узкому каналу, стенки которого страшно давили со всех сторон. Так ты оказалась в мире света, холода и незнакомых запахов, где больше не слышала биения материнского сердца… Ужасно. И у тебя не было ни малейшей возможности осознать свой опыт, потому что сравнивать было не с чем. Ничто не сравнится с первой болью. Мы поможем тебе воссоздать ее. Чтобы ты поняла, кто ты есть на самом деле. Ты, Натали, родишься свыше. Разденься, пожалуйста.

* * *

Мария сидела на полу и укладывала керамические статуэтки в коробку. Винсент тем временем недоумевал, куда пропали его выходные? Он бродил, как в тумане, целых два дня, так и не успев толком ничего сделать. Было воскресенье, половина двенадцатого. Приглушенное освещение комнаты окружало статуэтки Марии фантастическим ореолом. Сейчас они выглядели не такими уж пошлыми.

Винсент посмотрел на жену. Ее щеки разрумянились, в уголках губ играла легкая улыбка. Она как будто что-то напевала себе под нос.

– Моя любовь будет гореть ясно, как звезда в ночи… – донеслось до Винсента.

Он знал, кого спросить, куда подевалась настоящая Мария и кто вместо нее сидел на полу. Он говорил Марии, что не хочет знать, кто этот человек. Не хотел раньше. С некоторых пор все изменилось.

– Дорогая, – начал Винсент, – нам нужно поговорить о Кевине.

– О Кевине? – переспросила она, закрывая изящно расписанную в розовых и нежно-салатовых тонах коробку. – А как насчет того, чтобы поговорить о твоей Мине? Это мне кажется более важным.

– Все, хватит. – Винсент закрыл лицо руками. – Помни, что сказал терапевт. Проблема только у тебя в голове. Можешь обвинять меня, сколько хочешь, это ничего не изменит. Однако я все равно хочу поговорить о Кевине.

– С ним куда проще, чем с тобой, – вздохнула Мина.

Краем глаза Винсент заметил Беньямина, приближающегося к нему с планшетом в руке. С последними данными фондового рынка, как предполагал Винсент. Судя по глубоким складкам на лбу сына, ни одна из инвестиций не оправдала его ожиданий.

– Папа, у тебя есть для меня минута?

Мария сжала губы и демонстративно принялась распаковывать следующую керамическую фигурку.

– Это может подождать? – Винсент повернулся к сыну. – Мы с Марией беседуем о Ке… ее компании.

Но что-то в позе и поведении Беньямина настораживало. Что-то говорило о том, что ждать это не может. Беньямин развернул планшет так, чтобы отец мог видеть. Там была страница сайта «Эпикуры».