Ход коня

– Да, конечно. Я ведь юрист. Только одна подсказка. Все предубеждения относительно юристов в моем случае верны.

– Только не говори про гольф.

Амир застонал и отшатнулся, сложив руки на груди, как будто сраженный метким выстрелом. При этом он умудрялся выглядеть одновременно смущенным и пристыженным. Мина не смогла сдержать улыбки.

– Ты угадала с первой попытки. Но правда в том, что я играл в гольф еще в гимназии, когда не знал, что стану юристом. Мои коллеги тоже играют, но только потому, что к этому их обязывает профессия. А со мной, похоже, наоборот. Это гольф сделал меня юристом.

– Ну профессий, настолько тесно связанных с этой игрой, не так много, – согласилась Мина. – Выбора у тебя почти не было.

Он улыбнулся, и они продолжили осмотр экспозиции. Но Мине было трудно сосредоточиться на чем-то другом, слушая Амира. Наверное, потому еще, что остальные экспонаты оказались не такими интересными, как выставленные в стеклянном шкафу. В общем, все шло, как и должно.

– А ты? – спросил он. – Ты полицейская и работаешь почти так же много, как я. Что кроме работы?

– Ничего, – ответила она.

– В таком случае, – Амир остановился посреди зала с серьезным лицом, – нам придется кое-что изменить в этом плане.

На какую-то секунду Мина растерялась, не зная, в каком направлении повести беседу.

– Расскажи о гольфе, – попросила наконец она.

Ей не хотелось думать о том, стоит ли расценивать предыдущее заявление Амира как предложение продолжить знакомство в дальнейшем.

– Что именно ты хочешь узнать?

Голос Амира звучал одновременно шутливо и озадаченно. Наверное, на других свиданиях ему приходилось легче.

– Ты, наверное, все рассчитываешь математически, – пояснила она. – Высота траектории в зависимости от расстояния до лунки и все такое… Как вообще это делается? Есть формулы, или все зависит от физической подготовки?

Мина подозревала, что за игрой в гольф стоит целая наука, с учетом того, сколько людей этим одержимы. Винсент, конечно, принялся бы вычерчивать векторы на стенке. При том что у него вряд ли большой опыт игры в гольф, он, конечно, знает парочку уравнений и на этот случай.

Амир выглядел совершенно растерянным.

– Могу сказать, что всегда точно знаю, как далеко должен занести клюшку, – наконец ответил он. – При любой погоде. Но я ничего не рассчитываю сознательно. Более того, сам не понимаю, как это у меня получается. Я просто… играю. Доверяю своему телу, не думая.

Мина посмотрела на Амира. Он производил впечатление доброго, отзывчивого человека, не стараясь казаться таковым. Это было свойственно ему от природы, поэтому все получалось само собой, как игра в гольф. Амир был весь здесь и сейчас. И никуда не торопился. Он вел интересную жизнь, но стремился к большему. При этом очень неплохо выглядел. От таких мужчин женщины хотят иметь детей.

Это никогда не сработает.

* * *

– Ты здесь? Честно говоря, не думала, что ты появишься.

Мина прикрыла ладонью зевок и села за столик в дальнем углу «Риторно» на Оденгатан, не встречаясь взглядом с Инес. Было семь утра среды, и они оказались в числе первых посетителей кафе.

Это Мина предложила встретиться пораньше, чтобы не пришлось торопиться, если мать захочет рассказать что-то действительно интересное. Инес не возражала, хотя ей и пришлось довольно рано подняться с постели.

Мина не представляла себе, как вести себя с матерью. Их отношения существовали в другом времени и совсем в другой жизни.

Даже если Инес не оставила семью физически, по факту она ее бросила. Променяла на алкоголь. Благодаря ей Мина чаще бывала в доме бабушки, чем с родителями. Но когда Мине исполнилось пятнадцать лет, бабушка Эллен умерла. Пришлось провести несколько лет с матерью – точнее, с призраком матери, потому что та почти никогда не бывала дома. А если и заглядывала, не иначе как пьяной в стельку.

Мина съехала от нее при первой возможности и поклялась никогда больше не разговаривать с матерью. Но когда родилась Натали, Инес первой вышла на связь и попросила примирения. Якобы больше не пьет и станет идеальной бабушкой. Однако тут настала очередь Мины впасть в зависимость от таблеток.

Оставив Натали с отцом, Мина запретила Инес любые контакты с внучкой. Чтобы Натали не пришлось менять наркоманку на алкоголичку.

С тех пор Мина получала весточки от матери не чаще раза в год, в основном на Рождество. Но с последнего такого Рождества лет прошло немало. Мина не была уже прежней, Инес, конечно, тоже. Мать и дочь, они стали совершенно чужими друг другу. По крайней мере, так это видела Мина.

В действительности, об Амире, с которым провела вчера всего два часа, она знала больше, чем о собственной матери. Об Амире, который оказался достаточно тактичен, чтобы не предлагать встретиться снова, но выглядел побитым щенком, когда Мина оставила его возле музея. Дело было не в нем, а в ней. И Мина была близка к тому, чтобы объяснить это Амиру прямым текстом, но всему есть предел.

– И тебе доброго утра, – услышала Мина голос Инес. – Это было твое любимое кафе в детстве, ты помнишь? Ты всегда брала… – Инес щелкнула пальцами и посмотрела на стойку.