Холодная война. Новая история

Именно в этом капиталисты были правы: они лучше, чем коммунисты, умели учиться на истории, потому что никогда не покупались на какую-то одну, священную и потому неоспоримую теорию истории. Вместо этого на протяжении столетия, отделявшего две нации Дизраэли от двух миров Болена, они были прагматичны, адаптивны и стремились искать истину в результатах, а не в выдвинутых догмах. Они совершали ошибки, но исправляли их. "Перспективы социализма как мировой альтернативы зависели от его способности конкурировать с мировой капиталистической экономикой, реформированной после Великого спада и Второй мировой войны", - заключил Хобсбаум. "То, что социализм отстает все быстрее, стало очевидным после 1960 года. Он больше не был конкурентоспособным".

Марксизм и его преемники - ленинизм, сталинизм и маоизм - нельзя оценивать только по экономическим показателям. Человеческие жертвы были гораздо более ужасающими. Эти идеологии, воплощенные в жизнь, вполне возможно, привели к преждевременной смерти в XX веке почти 100 млн. человек. Число тех, кто выжил, но чья жизнь была заторможена этими идеями и репрессиями, которые они оправдывали, не поддается оценке. В истории можно найти немного примеров, когда более тяжкие страдания были следствием лучших намерений. Надпись, появившаяся на стене одного из восточногерманских заводов сразу после разрушения Берлинской стены, была вполне уместной, хотя и давно устаревшей: "Рабочим всего мира: Я сожалею". Подпись вряд ли была нужна.

 

 

ГЛАВА 4. ВОЗНИКНОВЕНИЕ АВТОНОМИИ

Военная мощь, развернутая в верхней части системы, столкнулась с ... еще большей мощью, основанной на народной воле, в нижней части. Как в игре в крокет "Алиса в Стране чудес", где молотки были фламинго, а шары - ежами, пешки в игре [холодной войны], принятые сверхдержавами за неодушевленные предметы, ожили в их руках и начали, повсеместно и безостановочно, реализовывать свои собственные планы и амбиции.

-ДЖОНАТАН ШЕЛЛ

 

 

Мог ли кто-то мечтать о том, чтобы сказать Сталину, что он нас больше не устраивает, и предложить ему уйти на пенсию? От того места, где мы стояли, не осталось бы и мокрого места. Теперь все по-другому. Страх ушел, и мы можем говорить на равных. Это мой вклад.

-Никита С. ХРУЩЕВ, 13 октября 1964 г.

 

 

Хрущев хватался за соломинку, делая этот комментарий в день, когда его кремлевские коллеги объявили о своем намерении сместить его. "Я... рад, что партия дошла до того, что может обуздать даже своего первого секретаря", - добавил он. "Вы обмазали меня дерьмом, а я говорю: "Вы правы". "

Обвинения, выдвинутые против Хрущева, с лихвой оправдывали его характеристику. Его обвиняли в грубости, рассеянности, высокомерии, некомпетентности, непотизме, мании величия, депрессии, непредсказуемости и старческом маразме. Он допустил развитие культа личности и перестал прислушиваться к мнению своих советников. Он разрушил советское сельское хозяйство, поставив мир на грань ядерной войны. Он санкционировал строительство Берлинской стены, что стало публичным унижением марксизма-ленинизма. Он давно уже стал позором для страны, которой пытался руководить, и для международного коммунистического движения, которое он пытался вдохновить. А его преемник, Леонид Брежнев, счел нужным добавить, что Хрущев однажды назвал членов ЦК "собаками, писающими на бордюрные камни".

Это был грубый и недостойный способ сместить лидера второго по могуществу государства мира, но при этом не пролилась кровь, никто не был посажен в тюрьму, никто не был отправлен в ссылку. Хрущеву была обеспечена спокойная, хотя и болезненно-непонятная отставка. Будучи всегда оптимистом, он считал своим главным достижением тот факт, что ему не удалось сохранить свою работу. За годы его пребывания у власти появились ограничения на использование власти. Уже нельзя было от одного лидера требовать и ожидать беспрекословного повиновения.