Холодная война. Новая история

Они вряд ли смогли бы это сделать, если бы не крах разрядки. Когда эта стратегия только разрабатывалась в Вашингтоне, Москве и других столицах времен "холодной войны", она выглядела обнадеживающим событием. Она не избавила мир от кризисов, но новый дух сотрудничества, похоже, ограничил их частоту и остроту: Советско-американские отношения в конце 1960-х - начале 1970-х годов были гораздо менее взрывоопасными, чем в первые два десятилетия холодной войны, когда конфронтация вспыхивала практически ежегодно. Это было большим достижением, поскольку в условиях, когда сверхдержавы обладали примерно одинаковым потенциалом уничтожения друг друга, риски эскалации были еще выше, чем раньше. Разрядка превращала опасную ситуацию в предсказуемую систему, призванную обеспечить выживаемость геополитического урегулирования после 1945 года, а также всего человечества.

Однако человечество не испытывало особой благодарности. Ведь как "холодная война" заморозила результаты Второй мировой войны, так и разрядка стремилась заморозить "холодную войну". Ее целью было не прекращение конфликта - для этого разногласия между противниками были еще слишком глубоки, - а установление правил, по которым он будет вестись. Они включали в себя недопущение прямых военных столкновений, уважение существующих сфер влияния, терпимость к физическим аномалиям вроде Берлинской стены и ментальным аномалиям вроде доктрины взаимного гарантированного уничтожения, отказ от попыток дискредитировать или подорвать лидеров каждой из сторон и даже взаимную готовность, благодаря новой технологии разведывательных спутников, разрешить шпионаж, если он будет осуществляться за сотни километров над землей. Архитекторы разрядки предвкушали возможность, как выразился Киссинджер в 1976 г., "превратить идеологический конфликт в конструктивное участие в строительстве лучшего мира". Но поскольку перемены все еще казались опасными, они не могли не привести к изменениям. Но поскольку перемены все еще казались опасными, они согласились принять в обозримом будущем мир таким, каким он был. Это означало, что одни страны будут продолжать жить в условиях авторитарного правления, а другие смогут избирать и смещать правительства конституционным путем. Одни страны будут продолжать пользоваться преимуществами открытых рынков, другие - стагнировать в условиях централизованного планирования. Некоторые общества продолжали бы пользоваться правом на свободу слова, другие могли бы оставаться в безопасности, лишь храня молчание. И все по-прежнему будут сталкиваться с возможностью ядерного испепеления, если хрупкие механизмы сдерживания дадут сбой. Разрядка отрицает равенство возможностей, за исключением уничтожения.

Возможно, это продолжалось бы и дальше, если бы элиты по-прежнему управляли миром, но почтение к власти уже не было таким, как раньше. В настоящее время существует больше свободно избираемых правительств, чем когда-либо прежде, а это означает, что больше людей могут сместить своих лидеров, чем когда-либо прежде. В марксистско-ленинских странах демократия все еще казалась далекой перспективой; однако даже там официально разрешенное высшее образование не позволяло правительствам мешать людям думать самостоятельно, несмотря на то, что они, как правило, должны были держать свои мысли при себе. А там, где демократия и образование не получили распространения, как, например, в большинстве стран "третьего мира", другая глобальная тенденция - появление массовых коммуникаций - позволяла мобилизовать движения таким образом, что лидеры не всегда их предвидели и не всегда могли контролировать.

По мере того как становилось ясно, что ядерная опасность уменьшается, что доверие к командной экономике ослабевает, а универсальные стандарты справедливости все еще существуют, все труднее было отстаивать идею, что несколько могущественных лидеров на вершине, какими бы похвальными ни были их намерения, все еще имеют право определять, как жить всем остальным. Несмотря на элитарное происхождение, разрядка требовала поддержки снизу, а получить ее оказалось непросто. Это было похоже на здание, построенное на зыбучих песках: фундамент начинал трещать, даже когда строители заканчивали отделку фасада.

 

II.