Холодная война. Новая история

Папа Римский был актером до того, как стал священником, и его триумфальное возвращение в Польшу в 1979 г. показало, что он нисколько не утратил своих театральных способностей. Немногие лидеры его эпохи могли сравниться с ним в умении использовать слова, жесты, увещевания, обличения и даже шутки, чтобы затронуть сердца и умы миллионов людей, которые видели и слышали его. В одночасье один человек, благодаря серии драматических выступлений, изменил ход истории. В какой-то мере это было уместно, поскольку "холодная война" сама по себе была своеобразным театром, в котором различия между иллюзиями и реальностью не всегда были очевидны. Она предоставляла великим актерам широкие возможности для исполнения великих ролей.

Однако эти возможности в полной мере проявились лишь в начале 1980-х годов, поскольку именно тогда материальные формы власти, которым США, СССР и их союзники уделяли столько внимания - ядерное оружие и ракеты, обычные вооруженные силы, разведывательные учреждения, военно-промышленные комплексы, пропагандистские машины - начали терять свою силу. В последнее десятилетие "холодной войны" реальная сила принадлежала таким лидерам, как Иоанн Павел II, чье мастерство владения такими нематериальными качествами, как мужество, красноречие, воображение, решительность и вера, позволяло им выявлять несоответствия между тем, во что верили люди, и системами, в которых им приходилось жить в условиях "холодной войны". Эти расхождения были наиболее очевидны в марксистско-ленинском мире: настолько, что, когда они были полностью раскрыты, не было иного способа их устранить, кроме как демонтировать сам коммунизм и тем самым положить конец холодной войне.

Для этого нужны были актеры. Только их драматургия могла снять ментальные шоры, которые сами являлись продуктом материальных возможностей и заставляли многих людей делать вывод о том, что холодная война будет длиться бесконечно. Целое поколение выросло, считая абсурдность тупиковой ситуации, в которой оказались сверхдержавы, - например, разделенный Берлин посреди разделенной Германии посреди разделенной Европы - естественным порядком вещей. Стратеги сдерживания убеждали себя в том, что лучший способ защитить свои страны - это вообще не иметь никакой обороны, а иметь десятки тысяч ракет, готовых к запуску в любой момент. Теоретики международных отношений утверждали, что биполярные системы более стабильны, чем многополярные, и что советско-американская биполярность сохранится в будущем, насколько можно судить. Историки дипломатии утверждали, что "холодная война" переросла в "долгий мир", эпоху стабильности, сравнимую с той, которой руководили Меттерних и Бисмарк в XIX веке. Для того чтобы расширить диапазон исторических возможностей, нужны были провидцы - разрушители статус-кво.

Иоанн Павел II задал тон, заставив власти Польши, других стран Восточной Европы и даже Советского Союза зашуметь. Другие быстро последовали его примеру. Это был Лех Валенса, молодой польский электрик, который в один из августовских дней 1980 г. стоял у запертых ворот верфи имени Ленина в Гданьске с фотографией Папы, чтобы объявить о создании "Солидарности", первого в истории независимого профсоюза в марксистско-ленинской стране. Была Маргарет Тэтчер, первая женщина, ставшая премьер-министром Великобритании, которая любила быть жестче любого мужчины и восстановила репутацию капитализма в Западной Европе. Был Дэн Сяопин, маленький, часто подвергавшийся чисткам, но неумолимо прагматичный преемник Мао Цзэдуна, который отбросил запреты коммунизма на свободное предпринимательство, поощряя китайский народ "богатеть".

Рональд Рейган, первый профессиональный актер, ставший президентом США, использовал свое театральное мастерство, чтобы восстановить доверие внутри страны, напугать дряхлеющих кремлевских лидеров, а после прихода на смену им молодых и энергичных - завоевать их доверие и заручиться их сотрудничеством в деле преобразования Советского Союза. Новым лидером в Москве стал, конечно же, Михаил Горбачев, который сам стремился драматизировать то, что отличало его от предшественников: тем самым он отменял акцент коммунизма на классовой борьбе, на неизбежности мировой пролетарской революции, а значит, и претензии на историческую непогрешимость.

Это была эпоха лидеров, которые своим вызовом привычному укладу вещей и способностью вдохновлять аудиторию следовать за ними - своими успехами в театре холодной войны - противостояли, нейтрализовали и преодолевали силы, которые так долго поддерживали холодную войну. Как и все хорошие актеры, они довели пьесу до конца.

 

I.