Холодный дом (Bleak House)

It is what I should revel in myself.	На вашем месте я тоже бы этим увлекся.
I don't feel any vulgar gratitude to you.	Но я не чувствую к вам пошлой благодарности; ни малейшей.
I almost feel as if YOU ought to be grateful to ME for giving you the opportunity of enjoying the luxury of generosity.	Я готов думать, что это вам следует благодарить меня за то, что я даю вам возможность наслаждаться собственной щедростью.
I know you like it.	Я знаю, вам это нравится.
For anything I can tell, I may have come into the world expressly for the purpose of increasing your stock of happiness.	Быть может, я и на свет-то появился лишь для того, чтобы обогатить сокровищницу вашего счастья.
I may have been born to be a benefactor to you by sometimes giving you an opportunity of assisting me in my little perplexities.	Быть может, я родился затем, чтобы иногда давать вам возможность помогать мне в моих маленьких затруднениях и тем самым сделаться вашим благодетелем.
Why should I regret my incapacity for details and worldly affairs when it leads to such pleasant consequences?	Зачем же мне скорбеть о моей неспособности вникать в мелочи и заниматься житейскими делами, если она порождает столь приятные последствия?
I don't regret it therefore."	Я и не скорблю.
Of all his playful speeches (playful, yet always fully meaning what they expressed) none seemed to be more to the taste of Mr. Jarndyce than this.	Из всех его шутливых речей (шутливых, но совершенно точно выражавших его взгляды) эта речь всего более пришлась по вкусу мистеру Джарндису.
I had often new temptations, afterwards, to wonder whether it was really singular, or only singular to me, that he, who was probably the most grateful of mankind upon the least occasion, should so desire to escape the gratitude of others.	Впоследствии мне не раз хотелось выяснить вопрос, действительно ли это странно или только мне одной кажется странным, что мистер Джарндис, человек, способный, как никто, испытывать чувство благодарности за всякий пустяк, так стремится избежать благодарности других.
We were all enchanted.	Все мы были очарованы.
I felt it a merited tribute to the engaging qualities of Ada and Richard that Mr. Skimpole, seeing them for the first time, should he so unreserved and should lay himself out to be so exquisitely agreeable.	Я поняла, что мистер Скимпол, говоря откровенно с Адой и Ричардом, которых увидел впервые, и всячески стараясь быть столь утонченно любезным, только воздает должное их обаянию.
They (and especially Richard) were naturally pleased, for similar reasons, and considered it no common privilege to be so freely confided in by such an attractive man.	Ричард и Ада (особенно Ричард), естественно, были польщены и решили, что для них это редкостная честь пользоваться столь большим доверием такого привлекательного человека.
The more we listened, the more gaily Mr. Skimpole talked.	Чем внимательнее мы слушали, тем оживленнее болтал мистер Скимпол.
And what with his fine hilarious manner and his engaging candour and his genial way of lightly tossing his own weaknesses about, as if he had said,	А уж если говорить о его веселом остроумии, его чарующей откровенности, его простодушной привычке слегка касаться своих собственных слабостей, как будто он хотел сказать:
"I am a child, you know!	"Вы видите, я - дитя!