Холодный дом (Bleak House)

"Oh, my dear!" said I. "If you won't let me speak--"	- Но, милая, - начала я, - если вы не даете мне говорить...
"You're speaking now.	- Да ведь вы сейчас говорите.
You know you are.	Сами знаете, что говорите.
Don't tell stories, Miss Summerson."	Не выдумывайте, мисс Саммерсон.
"My dear," said I, "as long as you won't hear me out--"	- Милая моя, - снова начала я, - пока вы меня не выслушаете...
"I don't want to hear you out."	- Не хочу я вас слушать.
"Oh, yes, I think you do," said I, "because that would be so very unreasonable.	- Нет, хотите, - сказала я, - а если бы не хотели, это было бы совсем уж неразумно.
I did not know what you tell me because the servant did not come near me at dinner; but I don't doubt what you tell me, and I am sorry to hear it."	Я ничего не заметила, потому что за обедом служанка ко мне не подходила, но я вам верю и мне грустно это слышать.
"You needn't make a merit of that," said she.	- Нечего ставить это себе в заслугу, - промолвила она.
"No, my dear," said I.	-Я и не ставлю, дорогая, - сказала я.
"That would be very foolish."	- Это было бы очень глупо.
She was still standing by the bed, and now stooped down (but still with the same discontented face) and kissed Ada.	Не отходя от кровати, она вдруг наклонилась и поцеловала Аду (однако все с тем же недовольным выражением лица).
That done, she came softly back and stood by the side of my chair.	Потом тихонько отошла и стала у моего кресла.
Her bosom was heaving in a distressful manner that I greatly pitied, but I thought it better not to speak.	Волнуясь, она тяжело дышала, и мне было очень жаль ее, но я решила больше ничего не говорить.
"I wish I was dead!" she broke out.	- Лучше бы мне умереть! - вырвалось у нее вдруг.
"I wish we were all dead.	- Лучше бы всем нам умереть!
It would be a great deal better for us."	Это было бы самое лучшее для всех нас.
In a moment afterwards, she knelt on the ground at my side, hid her face in my dress, passionately begged my pardon, and wept.	Мгновение спустя она упала передо мной на колени и, уткнувшись лицом в мое платье, зарыдала, горячо прося у меня прощенья.
I comforted her and would have raised her, but she cried no, no; she wanted to stay there!	Я успокаивала ее, старалась поднять, но она, вся в слезах, твердила, что ни за что не встанет, нет, нет!
"You used to teach girls," she said,	- Вы учили девочек, - проговорила она.
"If you could only have taught me, I could have learnt from you!	- Ах, если бы вы учили меня, я могла бы от вас всему научиться!
I am so very miserable, and I like you so much!"	Я такая несчастная, а вы мне так полюбились!
I could not persuade her to sit by me or to do anything but move a ragged stool to where she was kneeling, and take that, and still hold my dress in the same manner.	Мне не удалось уговорить ее сесть рядом со мною, - она только пододвинула к себе колченогую скамеечку и села на нее, по-прежнему цепляясь за мое платье.