Хороший год, или Как я научилась принимать неудачи, отказалась от романтических комедий и перестала откладывать жизнь «на потом»

Курт Левин — немецкий психолог еврейского происхождения, физик и социолог. Он разработал теорию «разморозка — перемена — заморозка», которая помогала справляться с трудностями. А он знал об этом больше многих. Во время Первой мировой войны он служил в армии, но в 1933 году почувствовал, что в Германии евреям грозит опасность. Он эмигрировал в Америку и начал все сначала. Здесь он разработал трехэтапную модель преодоления инерции и противодействия переменам путем шока. Как только статус-кво нарушается («разморозка»), наступает второй этап «перемен» — т. е. полное смятение, хаос, переход. На третьем этапе («заморозка») формируется новый настрой или способ действия. Теорию Левина критиковали за жестокость, но она отлично помогает преодолевать склонность к бессмысленному накопительству. Нам нужно встряхнуться — а для этого лучше всего подойдет короткий, резкий удар.

Я сказала Саймону, что собираюсь представить свой дом в виде гигантской формы для льда и посмотреть, что из этого выйдет.

Пока я занималась анализом домашнего барахла во имя «исследований», подруга, страдавшая от Идиота-начальника, а потом перепихнувшаяся со Стюартом из отдела продаж прямо на лестнице, собиралась переезжать. Она снимала очаровательную квартирку в Доллис-Хилл, но хозяин решил ее продать, поэтому ей пришлось переехать в квартирку чуть поменьше в Килберне. Впрочем, и эта квартира была очаровательной. Квартплата меня напугала, но она заявила:

— Это стоит того, потому что я буду на две остановки ближе к Вест-Хэмпстеду. А там Вэйтроуз.

Эффект Вэйтроуз заключается в том, что собственность, расположенная ближе к крупным и стильным торговым центрам, не просто более желательна, но еще и продается на 12 процентов дороже, что сказывается и на арендной плате. Чтобы сократить путь к вожделенному печенью герцогини Корнуоллской и найти на него деньги, подруга решила устроить дома настоящую чистку — и продать значительную часть своих материальных благ на eBay.

— Я собиралась устроить «КонМари», — сказала подруга, вдохновленная манифестом японского гуру уборки Мари Кондо «Магическая уборка: японское искусство наведения порядка дома и в жизни», — но там написано, что нужно благодарить носки за то, что они мне хорошо послужили, так что от этой идеи пришлось отказаться.

Кондо рекомендует всему находить свое место (поверхности кухонных столов, к сожалению, местом не считаются), чтобы создать в доме уют и избавиться от хлама. 2015-й стал годом Кондо. Но некоторые из наиболее авангардных ее идей — включая одушевление белья и приносящее удачу мытье туалета — не всем по душе. И моя подруга от этого решила отказаться.

— Возможно, история меня сурово осудит, но я смело выступлю и скажу: «В жизни всегда найдется что-то более интересное, чем складывание носков. И хотя без мытья туалета не обойтись, загадывать при этом желание я не собираюсь». Мне нужен более практичный земной план.

Пока она рассказывала о своих приключениях в мире уборки, я внезапно подумала: а может быть, существует датское искусство избавления от хлама?

Рассмотрев купленные Легоменом изделия датских дизайнеров, вписавшиеся в жизнь двух британцев, маленького мальчика и собаки, я обнаружила сходство между японским и датским подходом к жилищу. Обе культуры буквально одержимы эстетикой дизайна, минималистической простотой, функциональностью и строгими линиями. Обе культуры не выносят хлама. Может быть, скандинавский подход к интерьеру — это именно то, что нужно моей подруге?

Я связалась с датским дизайнером интерьеров Перниллой Мёллер Фолкарелли, чтобы проверить свою теорию и избавиться от хлама.

— Датчане предпочитают иметь дома меньше предметов, но самого высокого качества, — сказала Пернилла. — Мы не любим «хлам», мы покупаем немного качественных изделий, чтобы дом стал счастливым местом, где приятно проводить время.

Датчане вообще не такие материалисты, как жители других стран, — это показало исследование Института изучения счастья в Копенгагене. Пернилла рассказала мне, как ее соотечественники выработали новые эстетические идеи.

— Мы видим красоту в простом, функциональном дизайне. И еще мы страшно любим повседневные самодельные предметы. Поэтому так часто здесь можно встретить керамику ручной работы и вязаные вещи.

Мари Кондо призывает последователей ценить свои вещи — они могут стать «искрами радости». Датчане устраивают своим вещам «тест удовольствия».

— Все вещи должны либо выполнять определенную функцию, либо быть красивыми, либо доставлять удовольствие. И такой тест проходит все.

Уильяму Моррису понравилось бы жить по-датски. Датчане не сентиментальны. Они не привязываются к вещам, которые им не нравятся или просто не нужны.