Хороший год, или Как я научилась принимать неудачи, отказалась от романтических комедий и перестала откладывать жизнь «на потом»

Кондо пишет, что цель каждого подарка — быть принятым. Каждый датский подарок снабжен чеком возврата, чтобы получатель мог обменять его на что-то другое, если сочтет нужным. Без заморочек. Потому что в Дании важно то, что полезно. Как человек, который, получив ненужный подарок, вечно терзается чувством тревоги и ужасной неблагодарности, я оценила это в полной мере[30]. Датчане не только возвращают нежеланные подарки, но и не считают нужным сохранять «очаровательные тарелки, которые Томми раскрасил, когда ему было три года», и семейное «наследство», не соответствующее их эстетическим вкусам.

— Датчане не боятся менять и переставлять вещи, — сказала Пернилла. — Нечто, полезное когда-то давно, может утратить свою функцию — и мы избавляемся от этого! Мы оцениваем свой образ жизни и подбираем интерьер соответственно.

Датчане следят за вещами в доме и проповедуют минимализм.

— Так и убираться проще… — добавила Пернилла, и я оценила ее слова по достоинству.

Датчане не приглашают уборщиц, потому что в социал-демократическом обществе каждый сам моет свой туалет (хотя и не в надежде на то, что это принесет ему удачу). При короткой рабочей неделе в 33 часа большинству датчан хватает на это времени. Но мы с Легоменом работаем больше 33 часов в неделю. И нам не удается поддерживать в доме идеальный порядок. Я кинула взгляд на собаку, которая похрапывала на солнышке. При каждом ее выдохе по полу летел темный клубок пуха, а при каждом вдохе тот же клубок возвращался на прежнее место. Маленький Рыжик часто указывал на эти клубки, сопровождая жест громким и осуждающим: «Ого!» Я сказала ему, что это просто «пыльные кролики» и они могут стать его игрушками. С тех пор он полюбил эти клубки, но мы все же стали пылесосить пол чаще. Если дома станет меньше барахла, мне будет легче убираться, а это здорово.

Поняв, к чему стремиться, я поблагодарила Перниллу и связалась с подругой через FaceTime. Я предложила ей выполнить операцию «Форма для льда», следуя принципам датского искусства избавления от хлама, и она согласилась. Мы приступили к работе.

Согласно теории Левина, начать следовало с «разморозки»: то есть мы должны были осознать и оценить статус-кво. Я решила начать с раскладывания всей одежды и поиска дублирующих вещей и больше не подходящих мне. Подруге я посоветовала начать с того же.

— Будь готова к тому, что во время «разморозки» тебя охватят сильные чувства: отрицание, нетерпение, подавленность из-за неопределенности и сомнений.

Подруга сказала, что при разборке гардероба следует обратить внимание на вещи, которые не надевались в течение последнего года. Я же ответила, что меня терзают неопределенность и сомнения и я не готова к такой безжалостности.

— Не занудствуй! Статистика утверждает, что мы 80 процентов времени носим 20 процентов своей одежды.

Я пробормотала, что читала что-то подобное.

— То есть бо́льшую часть времени ты носишь одно и то же. Я в этом убедилась, когда мы встречались в прошлом году, — заявила мне подруга.

Я посмотрела на серые джинсы и просторный черный свитер, в котором привыкла работать, и решила, что подруга права.

— Так что или избавляйся от того, что не носишь, или начни это носить.

— Хорошо, хорошо, — пробормотала я, отключилась и начала разбирать ящики, вытаскивая давно забытые платья и мятые джемперы.

Под пальцами ощущались шелк, шерсть и хлопок, а порой попадались неприятные искусственные материалы, явно горючие.

От этого точно нужно избавиться.

Все это я свалила на постель, а когда места не осталось, на пол. За десять минут комната превратилась в филиал благотворительного магазина. Повсюду царили хаос и беспорядок. Сердце у меня забилось от осознания того, о скольких вещах я попросту забыла. Это просто неприлично — иметь так много и ценить так мало. Я попыталась навести порядок, складывая вещи стопками, но от этого стало только хуже. Я поняла, что у меня девятнадцать черных футболок!

Никому не нужно столько черных футболок. Даже бродягам… Или готам…

Я достала целую кучу одежды, которую носила до, во время и после беременности. Уже несколько лет я ее не надевала. На вешалке собрались бюстгальтеры — всех размеров. Правда. Всех. Размеров. Многие я хранила, потому что они были дорогими, но какой в них смысл? Это давно потраченные деньги… Я уже забыла об этих расходах… Хранить их смысла не было, потому что они мне не подходили.