Хороший год, или Как я научилась принимать неудачи, отказалась от романтических комедий и перестала откладывать жизнь «на потом»

А как же понять, стало ли его слишком много? Я посмотрела на коллекцию виниловых пластинок, которая соседствовала с коллекцией журналов и исторических достопримечательностей, сделанных из «лего» (честно говоря, я уже почти готова открыть собственную деревню моделей).

— Склонность к приобретению лишних вещей очень распространена. В большинстве причин привязанности к вещам есть зерно истины — многие из них полезны, хотя вам вряд ли нужен джемпер, который стал мал на пять размеров. Но кто-то другой может им воспользоваться. Нужно учиться отдавать. Лишь немногие — два-три процента людей — заходят слишком далеко и становятся «барахольщиками». Это психологическое расстройство было отмечено в Северной Америке в 80-е годы, но упоминание о нем есть даже в Дантовом «Аде» — так что история его очень давняя. Если в вашем доме скопилась масса вещей, которыми вы больше не пользуетесь, но с которыми не можете расстаться, — это уже патологическое накопительство. Если хлам этот падает вам на голову и может стать причиной пожара, то у вас серьезная проблема.

На голову мне ничего не падало, пожары не случались, да и в комнатах мы спокойно могли существовать. Но мой муж вырос в семье накопителей. Когда мы гостили у свекров в прошлый раз, то чуть не потеряли собаку под грудой вязаных салфеточек. Мы вообще не понимали, куда она делась, пока эта груда не начала носиться по кухне как таинственное лохнесское чудовище. В доме родителей мужа есть комнаты, где я никогда не была, да и Легомен сохранил лишь самые туманные воспоминания об их посещении где-то в 90-х годах. Я всегда подозревала, что у этой семьи есть тайны в стиле «Таинственного сада» или «Ребекки» Дафны дю Морье, но теперь мне стало казаться, что они просто барахольщики.

А что если это наследственное?

Саймон дал мне ответ, слышать который я не хотела.

— Да! Исследования близнецов, усыновленных разными семьями, показали генетическую предрасположенность к накопительству. Так что это качество вполне может быть врожденным. Но в то же время оно может быть усвоенным в процессе воспитания. Многие в глубине души испытывают склонность к накопительству.

Саймон и сам не чужд накопительству. В интервью, данном в 2014 году Wall Street Journal, он признался, что «сберег» 600 ключей, которые поставляются вместе с мебелью из IKEA — «так, на всякий случай».

Шестьсот?! Многовато «на всякий случай». Я спросила, нет ли у него проблем, и он сообщил, что избавился от этой коллекции за последнюю пару лет.

— Несколько штук я себе оставил, потому что у меня есть старая мебель. Я подумал, что когда-нибудь ее придется чинить, а я не знаю, какой ключ для чего подходит…

Отговорки, Саймон, все это отговорки…

— …но сейчас их всего около двадцати.

— Классно! Рада, что теперь их не шестьсот…

— Спасибо.

Что же делать со страстью к накопительству?

— Некоторым везет, и они ухитряются как-то избавляться от хлама. Другим нет — и с возрастом тяга к накопительству лишь усиливается.

— Печально…

— Лучшее средство пока что не слишком успешно. В Британии популярностью пользуется когнитивно-поведенческая терапия. В основе этого метода — осознание перемен, поэтому человек получает возможность понять масштабы проблемы. А затем метод помогает с ней справиться. Но в современной жизни тревожность терпима лишь до определенной степени. Иррациональное отношение порождает психологическое расстройство. Нужно учиться терпеть тревожность от расставания с вещами. Вы должны более стойко переносить неприятные чувства.

И тут голос пилота сказал мне: «Совершенно нормально, когда не все в порядке…»

Саймон посоветовал разбираться с «хламом», прежде чем он превратится в проблему. Когда кто-то начинает патологически накапливать, нужно предпринять два шага — после первичной «фазы приобретения».

— Вы должны продемонстрировать масштаб проблемы. В этот момент нужно выложить все свои вещи и осознать истинный ужас от всего, что вы накопили. А затем наступает фаза избавления. Создайте зону сортировки — место, где можно будет разбирать вещи и оценивать их полезность. Это отличная отправная точка.

Все это напомнило мне одну из «теорий перемен» из книг Легомена.

— Курт Левин! — воскликнула я. — Трехэтапная модель перемен — это типичная КПТ для накопительства!

— Курт кто?

— Левин?

— ?

Саймону явно было чем заняться, вместо того чтобы тратить время на книги по управлению, которыми так увлечен Легомен. Но за старину Левина я обиделась. («О, привет Курт! Это урок истории: мы тебя забыли!»)