Хозяйка Кара-Шимского леса (СИ)

--Ты как себя ведёшь?! Прекрати сейчас же! -- нахмурилась Илька. Сама голову подняла и кричит: -- Баба Зина, слезайте скорей вниз. Не бойтесь, волчица вас не тронет.

-- Ну, конечно, не трону... -- усмехнулась волчица.

С Путерги вдруг всякая благость слетела. Расхохоталась она зловеще и кричит:

-- Ничего-о, ничего-о! Я сейчас сил наберусь и такое вам устрою!

-- Спятила, наверно, бабушка. Вот видишь, что ты наделала!

Села Илька на чемодан и... задумалась. А волчица вокруг сосны бегает, злится.

-- Всё равно достану! -- рычала она. -- За каждую погубленную жизнь отплачу!

-- Ой, заступница нашлась! -- хохотала Путерга. -- Сама, небось, сколь мяса переглотала!

-- Что?! -- У Марушки слёзы из глаз брызнули. -- Это неправда! Я сейчас другая!

-- Ну да, сеном брюхо набиваешь...

Путерга, видать, за больное задела: Марушка как закричит срывающимся голосом:

-- Мы, волки, только у больных и старых мясо берём. Мы за порядком следим, мы -- санитары леса. А вы, Ледовитки, всех подряд губите! Даже безвинных волков не щадите!

-- Ишь, безвинная! Санитарка выискалась! Да ты по уши в крови!

-- Я сейчас мясо не ем! -- срывающимся голосом закричала Марушка. И вдруг с яростью давай сосну у корня грызть.

А Путерга хохочет, давится злобным смехом:

-- Что, проголодалась, санитарочка? Зубы не сломай. На-кось, у меня тут повкусней... -- сломила попышней сосновую лапу и вниз бросила.

Прямо на Марушку попала, а та даже голову не подняла, ещё лише давай клыками древесину крошить. Рвёт зубами твёрдый ствол, как бобёр какой, и опилки во все стороны летят.

-- Эй, ты что делаешь?! -- испугалась Путерга. -- Вот бешенная! Прекрати сейчас же! -- и вовсе истошно завопила: -- Караул! Помогите!

Илька до этого тихо сидела, с удивлением за перебранкой наблюдая, а тут ей смешно стало. Подбежала к волчице и кричит:

-- Маруха, успокойся, зубы сломаешь.

А та и ухом не повела, грызёт себе и грызёт. Никак не отзывается, словно у неё разум из головы выдернули. Илька схватила волчицу за хвост, тянет от дерева со всей мочи, а та задними лапами упёрлась, а передними -- и вовсе ствол обняла.

Еле-еле оттащила волчицу от дерева.

-- Эх, Маруха, дерево-то чем виновато? Не хочет бабушка слезать -- не надо. Пускай сидит.

-- Дерево всё равно теперь погибло, -- обиженно ответила Марушка. -- Оно наскрозь промёрзло.

-- Ладно, пойдём, ничего не поделаешь... -- вздохнула Илька, голову подняла и Путерге закричала: -- Баба Зина, можно мы ваши чемоданы себе заберём?

А Путерга знай голосит:

-- Караул! Помогите! Грабят!

-- Не в себе бабушка, ей лечиться надо... -- покачала головой Илька и взяла один из чемоданов. -- Чемодан с вещами пускай бабушке остаётся, а вот этот мы себе заберём... Пойдём, Маруха...

Хотела Илька попрощаться, голову подняла, смотрит, а на сосне уже не старушка сидит, а самая настоящая... рысь. Уши прижала, по сторонам озирается и хриплым мявом дико орёт.

-- Так я и знала! -- всплеснула лапами Марушка. -- Вот так бабушка! Давно подозревала: рыси -- оборотни самые настоящие.

-- Эх, теперь с бабушкой не поговоришь, рыси только мяукать умеют.

-- Нечего с рысями разговаривать! -- фыркнула Марушка. -- Хищники они, ничего святого за душой. Исчадия зла.

Раздвоение личности

На следующий день в стае Марушки власть сменилась. Вожак Хват Серпоклык, отец Марушки, молодому волку Лепарду своё место уступил. Старый стал -- куда ему верховодить? С поста, правда, с одним условием ушёл. Захотел он, слышь-ка, чтобы Марушке в стае особое место отвели. Лепард согласился, а потом и вовсе невестой её назвал. Слово вожака закон. Раз он свой выбор сделал, никто перечить не посмел. Сразу всё переменилось: Марушка главная волчица стала, и ей выпало волчат для стаи принести.

Скажу тебе, Марушка за Лепарда без особой любви взамуж вышла. Вроде как лестно, что первый волк её выбрал, по которому другие волчицы сохнут, а на сердце отчего-то горечь поселилась. А куда ей было деться, если отец так решил и вожак согласился? Такое уж положение у волчиц в стае: если вожак выбрал, любая с радостью предложение лапы и сердца принимает. А не пойдёшь взамуж за вожака, и матерью тебе не быть -- можно и до конца жизни в няньках ходить. Это закон стаи. Да что там -- откажешься, и жизни запросто лишишься.

Может, и к счастью, что любви не было, а то бы лесовин Аноха узнал и сразу бы разлучил. Очень он не терпит, когда звери и птицы себе пару по любви ищут. Как про любовь услышит, так весь злобянкой изойдёт. Если между кем-то любвишка загорелась -- дело гиблое. Ладно, если другие лесовины просто разлучают, а то ведь Аноха для верности всегда губит.

Вот недавно с оленями беда приключилась. Полюбили олень с оленухой друг друга, ходят рядышком, не расстаются. Аноха, конечно, узнал, и нашло на него возбешение.

-- Болваны! Совсем обнаглели! Любви мне ещё в лесу не хватало!

Как обычно, волков на расправу нарядил -- природных, конечно, его-то певуны ни на что не способны. Да ещё наказал, чтобы только оленуху отбили.

-- Олень пускай живой бегает, -- с ухмылкой говорил Аноха. -- Посмотрю я, как он без своей любимой мучиться будет.