Хроники мира Ниморэд

− Я не могу. Это слишком, − выдыхаю сипло.

− Можешь. Тебе понравится, − обещает он ласково, снова поднимаясь надо мной. Выскальзывая из моего тела. Но только для того, чтобы в мгновенье ока перевернуть на живот и, дёрнув за бёдра назад, поставить на четвереньки.

Пристроившись позади и до синяков впившись пальцами в мои бёдра, врезается в меня сразу на всю глубину, не давая больше прийти в себя, сметая все мысли напрочь жёсткими ударами члена, кажется, в самое сердце.

Хрипло закричав я вскидываюсь, выгибаясь дугой. И Сигард перехватывает меня под грудью, поднимая. Прижимает к себе, не переставая двигаться. Воронка огня во мне закручивается настолько, что меня уже трясёт от напряжения, не находящего выхода.

А в следующий миг моё плечо простреливает знакомой обжигающей болью. Он опять меня укусил, гад такой. Пронзил со всех сторон, рыча и сотрясаясь в своей разрядке. Но на этот раз боль буквально мгновенно превращается в ещё один сгусток пламени, мгновенно разливаясь по телу, и становится тем самым последним толчком, швыряющим меня в эпицентр взрыва.

Гортанно застонав, я разлетаюсь на осколки. Растворяюсь в безумном шквале чувств и эмоций, где единственным моим якорем становится мужчина рядом, пламя его души, такой притягательной для моей собственной. И впервые в жизни я чувствую, что не одинока больше.

Глава 9

− Ты обещал не кусаться, − бормочу капризно спустя некоторое время, потираясь щекой об мужское плечо и жмурясь сытой кошкой. И снова тайком вдыхая его запах. Вку-у-усный такой. Самой уже кусаться хочется.

Сигард снова уложил меня спиной к себе, обхватив обеими руками, всем телом и, как одеялом, обернув своим теплом. Расплавил сердце своей заботой окончательно. Наверное так нельзя. Скорее всего завтра придёт отрезвление, но сейчас я пьяна этим мужчиной, и трезветь мне не хочется.

После крышесносного секса лежать в объятиях моего медведя ещё приятней. Хорошо настолько, что невольно забываются все мои самоувещевания насчёт одной единственной ночи и всего-прочего. Теперь он мне не просто нравится, теперь я ещё и знаю, что он способен устроить мне фейерверки в космосе.

И то, что получив своё, Сигард не прекратил все свои нежности, которые больше не воспринимаются наглостью, лишь ещё сильнее заставляет меня думать о том, что бы было, не будь мы из разных миров.

− А ты разве была не согласна? – урчит ласково, прижимая меня к себе теснее и снова касаясь губами места укуса. Вот реально будто метку свою поставил, и теперь крайне доволен этим. У-у-у, зверь кусачий.

− Так ты и не спрашивал, − фыркаю. И невольно склоняю голову так, чтобы подставить шею под его поцелуи. О-о-ох.

Внизу живота опять стягивается знакомый узел. Я этого медведя снова хочу. Вот как так? Между ног саднит, мышцы ватные, в голове щедро залитая ягодным сиропом каша, но я уже реально прикидываю, как бы намекнуть на продолжение.

− Ну вот сейчас спрашиваю, − ухмыляется Сигард, нежно тиская одной рукой мою грудь, а второй согревая живот.

И что тут скажешь? Особенно, с учётом того, что мне всё понравилось, хоть это и дико местами было.

− Ох и наглючий ты, − срывается с моих губ смешок. – Как медведь на пасеке.

− А как иначе до мёда добраться? – лизнув мою шею, смеётся оборотень. Даже не думая ничего отрицать. – Когда попадается такая сладкая, лакомая девочка, зевать никак нельзя, а то упустишь.

А я ловлю себя на том, что больше даже не пытаюсь придумать земных объяснений всей нашей ситуации и тому, что видела. Я верю, что он оборотень, и что мы в другом мире. Верю, и потому мне грустно. Возвращаться ведь придётся. В свой мир. Там бабушкин дом. И моя развалившаяся жизнь, которую нужно как-то собирать обратно, и куча-куча дел… И никого. Обо мне разве что Женька волнуется. Я же вечером так и не позвонила.

И безумней всего то, что возвращаться мне не хочется. Но это же чистой воды сумасшествие. Что я буду делать в чужом незнакомом для меня мире? Без денег, жилья, средств к существованию, не зная ни законов, ни языка. Ничего кроме того, что здесь существуют оборотни, и одного из них мне очень хочется себе, что тоже слишком поспешно и непродуманно. Я же его совсем не знаю… Да и он мне вроде как ничего не предлагал. Не буду же я навязываться и на шею вешаться.

− Чего затихла, ягодка? – чутко реагирует на моё состояние мужчина.

− А откуда ты мой язык знаешь? – увиливаю я от прямого ответа.

− Это не я твой, а ты мой, − мужские губы смыкаются на мочке моего уха.

− Как это? – пытаюсь я обернуться к Сигарду лицом. Он мне это даже позволяет. Поправляет на моей спине сползшее одеяло. Только я всё равно ничего кроме тёмных очертаний рассмотреть не могу.

Огромная ладонь, накрывшая мои лопатки, наполняет вены теплом. А вот вторая, по-хозяйски умостившаяся на моей попе, превращает это тепло в сладкую патоку желания.