Хрупкие связи. Как раненый нарциссизм мешает нам жить в мире с собой и другими

Это невероятным образом точно отражает внутреннюю динамику ребенка, который, даже находя утешение в чем-то, все равно испытывает злость на маму, которая бросает его ради чего-то другого. В этот момент он теряет многое: и безопасность, и уверенность, что его по-прежнему любят, и ощущение, что он настолько ценный, чтобы выбирать его, а не что-то стороннее. Разве он может остаться бесчувственным? Эмоции есть, просто их иногда оказывается не с кем разделить или их проявление в контакте с родителем оказывается угрожающим. Вот я, например, глажу собаку, показывая, что не злюсь и понимаю ее желание «наказывать» меня. А ведь мало кого из нас, когда мы были детьми, утешали, мало с кем разделяли страхи и переживания в такие моменты. И еще меньше родителей способны выдержать нашу злость на это.

В здоровом варианте именно через родительское принятие наша инфантильная агрессия начинает трансформироваться. Она перестает быть врагом, атакующим любовь. И только тогда в нас со временем возникает целостный образ родителя: тот, кто любит, но ставит границы, уходит, но всегда возвращается и продолжает любить. Он может злиться на нас, но может быть бережным и уважающим.

Например, сын часто дуется на меня и говорит, что я злая или плохая. Однажды я для эксперимента спросила его:

– Скажи, но ведь нормально, что это я злая, а ты нет?

– Ага.

– Ну и супер. С тобой все нормально, да?

– Ага.

– Но ведь справедливости ради надо сказать, что я не всегда плохая и часто делаю тебе хорошо.

– Ага.

Так и живем. У ребенка нет изначальной опции «со мной все в порядке, это у мамы крыша едет». Все, что происходит в отношениях, его нарциссизм приписывает себе: «Это я что-то сделал не так» или «Я какой-то не такой». Не «Мама не умеет любить, видеть, замечать меня», а «Я не достоин ее внимания и интереса».

В такие моменты я помогаю ребенку не только сохранять нормальный образ себя («со мной все в порядке»), но и видеть меня целостной: я не только плохая, но и хорошая. Если мы не делаем этого для своих детей, мир разделяется на черное и белое. Мы рискуем все время быть либо на белой стороне – идеальными, полностью хорошими, – либо на черной, когда совершили ошибку или не оправдали ожиданий.

И да, любовь в этой истории – не только нежность. Это выдержка, готовность родителя вернуться, даже если он сам хотел бы ненадолго (или надолго) спрятаться. Это сила быть рядом и так формировать основу для целостного и устойчивого Я. Потому что любовь – это не когда все идеально, а когда есть способность оставаться в отношениях, несмотря на их сложность. И пусть детская любовь иногда звучит как крик о помощи, именно из нее рождается наша способность любить и принимать – и себя, и других – такими, какие мы есть.

Лишь в объединении этих сил – любви и агрессии – появляется целостная психика.

Она вмещает в себя не только принадлежность и похожесть на других, но и отдельность нашего Я, которое утверждается за счет отстаивания себя в отношениях. Если агрессия останется под запретом, то наше Я все время будет спотыкаться о невозможность противостоять другим, говорить «нет», защищать себя.

Случаи из практики

Это очень распространенные истории, которые мы часто обсуждаем с клиентами. Например, они рассказывают про сложности отношений, предполагая, что боятся близости, не могут доверять, не подходят вплотную, держат дистанцию. Им кажется, что это от недостатка любви и невозможности выражать свободно свое влечение к людям.

Конечно, и такое возможно. Но знаете, что выясняется через некоторое время? Что на самом деле прерывает их потребность в близости? Не столько страх проявить любовь, сколько невозможность после этого проявлять агрессию по отношению к тому, кого сделал для себя хорошим.

Мы пребываем в этом детском расщеплении, согласно которому нельзя злиться на того, кого любишь, и нельзя любить того, на кого злишься. За невозможностью разрешить конфликт скрывается также страх потери собственного Я во всей этой буре чувств. «Страшно не то, что я приближусь, а то, что тогда я не смогу тебе сопротивляться». Наша маленькая злость, появляющаяся в моменты недовольства и фрустраций, была такой угрозой для связи как раз потому, что за ней должен был обязательно следовать разрыв. Нельзя оставаться с тем, на кого злишься. Он плохой – значит, надо прерывать отношения. А если это все равно будет происходить, то зачем вообще начинать?

Именно по такой логике мы живем, охраняя свое Я от внутреннего конфликта, который не знаем, как разрешить. Ведь если нельзя злиться и любить одновременно, то лучше вообще не допускать близости. И это единственный выход, который мы пока можем найти, чтобы уберечь себя от напряжения невыносимых чувств.

Задачи и функции Опор Самости

Каждый предыдущий этап требует от наших родителей разных качеств, чтобы они оставались для нас любящими, надежными и эмпатичными, то есть слышащими наши настоящие потребности, были Опорами Самости.