Хрупкие связи. Как раненый нарциссизм мешает нам жить в мире с собой и другими

Ранее мы уже увидели, что нарциссизм сначала был грандиозным, а потом менял свой характер на нормально-инфантильный, который обеспечивал наш переход на более высокий уровень связи с реальностью. Все это он делал ради того, чтобы наша Самость безопасно путешествовала к своему воплощению даже в те моменты, когда наши психические структуры были еще не настолько крепкие и сильные, чтобы выдерживать встречи с небережной действительностью.

И всю эту работу нарциссизм проделывает для нашей важности, значимости и ценности. Но и тут стоит оговориться: в разных ситуациях он хочет внимания, участия и подтверждения не только в отношении того, что мы прекрасные, замечательные и способные. Он хочет сделать видимой нашу грусть, значимым наш страх, ценной нашу боль. То есть любые чувства и внутренние состояния. Он вообще та сила, которая рвется изнутри, чтобы отразиться в зеркале.

И это нормальная человеческая, а не только детская потребность: видеть отклик в другом на то, что с нами происходит.

Переживать совместность, чтобы выражать себя в аутентичных нам проявлениях.

Это принципиальный момент. Когда мои клиенты говорят о зацикленности на похвале или на чувстве собственной ценности и важности, они обычно имеют в виду только отражение своих положительных качеств. Понимая, что они не могут соответствовать идеалу на 100 %, они как будто теряют надежду на то, что им вообще когда-нибудь хватит внешней похвалы и признания их достоинств. Такие люди ощущают это как неутолимую жажду быть замеченными.

Это и правда так. Однако потребность во внимании касается жизни в целом. На самом деле это запрос на связь с другими людьми, которые заглядывают не в достижения и успехи, а в наше обычное Я, живущее внутри нас разными чувствами. Нарциссизм же как раз хочет предъявлять внутреннее наружу, чтобы делиться с кем-то, кому не все равно. Только по определенным причинам он остается настолько уязвимым или даже уязвленным из-за недостатка положительных реакций, что теперь хочет всегда получать их в превосходной степени.

Давайте я уточню еще раз: задержки родителей с реакциями, проблемы с эмпатией и разделением чувств, неудовлетворение потребностей – естественная часть жизни.

Когда-то внутри нас еще не было структур, которые могли бы помочь справиться с нашими переживаниями в этой связи. Внутренний Родитель, способный утешить и сказать: «Я с тобой, это можно пережить», и Внутренний Взрослый, который мог бы поддерживать порядок и давать чувство контроля, еще не сформировались. Нарциссизм спасал нас, создавая грандиозный образ Я, который отрицал нашу уязвимость, отдельность родителей и их неподконтрольность нам. Этот образ был нашей броней в тот период, когда мы оставались еще слишком хрупкими внутри, и способом скрыть реальную уязвимость и защититься от боли, которая могла бы возникнуть от чувства одиночества и беззащитности.

Это была спасающая галлюцинация. И именно достаточность нарциссизма играла ключевую роль в том, чтобы помогать с этим. Это не значит, что травмы не затрагивали нас, – они неизбежно оставляли след. Но достаточная основа нарциссизма, сформированная в раннем детстве, позволяла и тогда, и потом выдерживать удары, не разрушая внутреннюю структуру личности.

Нарциссизм в здоровом смысле – это способность чувствовать:

Я достоин любви просто потому, что я есть.

Мое существование важно и ценно.

Даже если я несовершенен или сделал ошибку, я все равно остаюсь хорошим в своей основе.

Когда такого нарциссизма достаточно, травма воспринимается как событие, которое может быть осмыслено и пережито, а не как угроза существованию. Например, если ребенка отвергли на детской площадке, но дома утешили и признали его чувства, он понимает, что отвержение не делает его недостойным любви. Если подросток столкнулся с критикой, но родители помогли ему увидеть его сильные стороны, он не разрушает себя изнутри за несовершенство.

Таким образом, мы видим, что достаточность нарциссизма, маскирующая ограничения и уязвимость, конечно должна поддерживаться и внешними «ресурсами» – поддержкой близкого окружения. Тогда мы накапливаем своего рода «иммунитет», который позволяет переживать травмы, сохраняя контакт с собой.