Хрупкие связи. Как раненый нарциссизм мешает нам жить в мире с собой и другими

Нами это воспринимается как подтверждение того, что наша ценность не так уж и велика, как мы надеялись. Ведь если бы мы были исключительно важными и ценными, то смогли бы управлять и чужими желаниями тоже. А если этого не происходит, то все, что мы о себе думали, как будто перечеркивается, разрушая внутреннюю концепцию нашей значимости.

Чего мы боимся?

Мы боимся того, что наша ценность и исключительность – те элементы нашей идентичности, на которых мы часто основываем свое Я, – не гарантированы нам. Когда нас не выбирают, открывается горькая реальность: мы не можем контролировать восприятие другого и даже наши усилия или ценность могут не быть признаны всеми и безусловно. Мы сталкиваемся с отдельностью другого человека, с его правом на собственное мнение и выбор, которые, возможно, не совпадают с нашим представлением о себе.

Момент столкновения с невыбором представляет угрозу нашей уверенности в том, что мы действительно достойны быть избранными, что наша исключительность оправдана. Мы боимся, что окажемся в числе тех, кого другие могут отвергать или игнорировать, несмотря на всю нашу самоподдержку и значимость. Это удар по самому корню нашего нарциссического самоощущения – того ощущения, что мы всегда достойны и имеем право на предпочтение со стороны других людей.

Первая стратегия, которая у нас есть, – постоянная борьба за признание, за то, чтобы нас просто не могли не выбрать. Мы хватаемся за любой шанс, стараемся показать свою исключительность и важность, чтобы избежать чувства, что нас могут отвергнуть.

Вторая стратегия – полное игнорирование проблемы, демонстрация безразличия и стремление не зависеть от внешнего признания. Мы начинаем говорить себе, что нам все равно, что нас не выбирают, но на самом деле это лишь способ избежать столкновения с тем, что мы все равно нуждаемся в признании и это больно.

Чего мы на самом деле хотим?

Наша глубинная потребность заключается в том, чтобы проверить и поверить, что это не наше Я стало причиной для невыбранности.

Мы нуждаемся в том, чтобы наша ценность оставалась неприкосновенной, даже когда нас не ставят на первое место.

Мы хотим обрести уверенность в том, что наша значимость не зависит от выбора других. Это не значит, что нам не должно быть больно, когда нас не выбирают, но мы хотим, чтобы эта боль не заставляла нас сомневаться в нашей ценности как личности.

Мы ищем возможность быть уверенными, что, даже если нас отвергнут, наше Я останется целым и не потеряет своей силы. Мы хотим, чтобы невыбранность была просто моментом жизни в пространстве отношений, а не определяющим фактором для нашей оценки самих себя.

Ну и в глубине души мы стремимся к тому, чтобы наше Реальное Я, даже с его слабостями и недостатками, было достойным своего места в этой реальности. То есть возникает удивительное желание освободить Реальное Я из заточения, не делая больше его виновным в том, что нас снова не выбрали.

Сопротивление несовершенству

Я напомню, что наше Реальное Я где-то и когда-то было потеряно. Возможно, оно изначально было не найдено, не обретено. И за что тогда нам остается держаться в этом мире, где личность все-таки должна строиться вокруг хоть какого-то представления о себе?

На помощь приходит Идеальное Я, которое стремится стать как можно более реальным, ведь мы столько инвестировали в этот образ. Оно предлагает нам верить, что это и есть мы стоит только избавиться от несовершенств и ограничений, которые лишь по какой-то нелепой случайности до сих пор мешают проявить прекрасный образ того, кто мы в действительности.

Реальное Я с его ограничениями, уязвимостью и слабостями становится чем-то слишком болезненным для восприятия, потому что оно угрожает не только нашему самочувствию, но и всей нашей идентичности. А идеализированный образ Я становится не просто фантазией, а основой, на которую мы опираемся. Это инструмент победы над реальностью, в которой нас могут поджидать невыбранность, отказы, неуспехи и нелюбовь. Идеальное Я как будто гарантирует нам, что всем этим можно управлять.

Наша невротическая потребность преодолеть свое несовершенство и победить ограничения превращается в самоубийственную цель. Мы объявляем Реальное Я врагом и боремся с ним как с носителем наших ограничений и недостатков. И это логично: мы понятия не имеем, как с ним жить. Мы знаем только, что оно все время в чем-то нуждается, болит, боится, злится, чего-то хочет или не хочет, переживает эмоции. И вообще напоминает обо всем, что с нами происходило. А с Идеальным Я мы уже почти сроднились, и вообще это какая-то управляемая картинка. Потому что неживая…

Чего мы боимся?

Кажется, что без идеализированного образа Я мы потеряем основу, на которой держится вся наша самооценка и самоуважение. Как будто мы уже не будем «теми, кто мы есть», если позволим себе признать свои ограничения или несовершенства.