Кино после Сталина

Тогда – в помощь мне – мои друзья на одной национальной студии договорились, что я буду экранизировать роман директора этой студии. Казалось, беспроигрышный вариант, уже никакой идеологической ошибки быть не могло.

Герой романа, старый и очень заслуженный рабочий на пенсии, спасает от катастрофы производство, совершает подвиг, который, вообще-то, никто от него не требовал. Редактура была совершенно спокойна за судьбу сценария в Госкино. А вот Госкино оказалось почему-то на другой позиции – сценарий был закрыт. Все были в недоумении.

И тут же мне позвонили с телевидения. «Мы случайно прочитали ваш сценарий, – невинно сообщила редакторша, – мы берем его, и уже есть режиссер».

Но как только мы с режиссером начали работу – проснулось Госкино. Оказывается, изменилась политика в отношении работающих и неработающих пенсионеров, и подвиг героя будет очень кстати на всесоюзном экране. Тем более, что, согласно некоторым документам, права на сценарий еще у Госкино…

Еще некоторое время наш сценарий, как шарик для пинг-понга, летал над сеткой. Конечно, сами главные начальники и знать не знали об этом. Но редактура все понимала. Всем было понятно, что Ермаш всего лишь опытный чиновник, а Лапин близок к Брежневу. Вопросы есть?

В конце концов, именно ТВ выпустило этот фильм, о котором ни режиссер, ни я стараемся не упоминать…

И вот только сейчас начинаю понимать, что весь этот конфликт был не столько зависим от близости к верхам, сколько от вполне определенной и я бы даже сказал – исторической – причины. Два начальника были довольно случайными внешними ее выразителями.

По-настоящему, как я понимаю, дело было в таком странном «бытовом» предчувствии мощного технического перелома, пришедшего позже вместе с новой силой – с интернетом.

А началось с совершенно безвкусной, но очень трогательной бразильской рабыни XIX века.

Кстати, о вкусе. Ради разговора об этом еще раз нарушим хронологию.

Время было отчаянное. Спекулировали всем, что шло «из-за» рубежа. И в первую очередь – техникой. Фарцовщики прошлого с их «детской» экономикой отдыхали. Видеомагнитофоны, которые тогда постоянно совершенствовались и дорожали, приезжали в Москву с каждым поездом и самолетом.

Но эти чудесные устройства, которые могли показать тебе все, что раньше было под строжайшим запретом, надо было чем-то «кормить»…

«Примерно с 1987–1988 г., одновременно с разрешениям частного предпринимательства, в СССР начали массово открываться видеосалоны, которые пользовались бешеной популярностью. Их было буквально тысячи! Первый в Москве видеосалон был открыт в здании бывшего кинотеатра “Арс” на Арбате, в доме № 51. А уже через год в городах открылись тысячи видеотек. Как правило располагались они – в порядке убывания популярности – в школе (холл, или “малый” спортивный зал), ЖЭКе, ПТУ, облагороженные подвалы, и вообще в любом пустующем помещении. В особо редких случаях видеосалоном можно было назвать платный просмотр у кого-нибудь на квартире»[197]

.

Редко, когда центром таких просмотров было достойное кино. Помню, как заперев двери «на все замки» и не отвечая на телефон, наша компания – человек восемь – с опозданием лет на шесть смотрела замечательный «Почтальон всегда звонит дважды» с Джеком Николсоном и Джессикой Ланж.

Но это, повторяю, было нечасто. Хорошо – по понятной причине – в массовом салонном прокате шли «Эммануэль» и «Греческая смоковница». Или совсем уж ширпотреб – «Космический охотник», «Игра под названием смерть», «Пальцы Брюса» и другие, еще хуже.

Может быть, тогда и складывались стереотипы зрительского вкуса, которые с годами привели к устойчивым стандартам и штампам телевизионного кино, все больше оказывающим влияние на то кино, которые мы называем «художественным». И это значит, что объединение двух этих видов кино на одной площадке неизбежно. Наша обязанность, чтобы оно прошло с меньшими потерями для нашего искусства…