Кино после Сталина

Но «производственной базой» учебную студию с небольшим павильоном и тесными монтажными назвать можно только с откровенным преувеличением. А ведь активисты, инициаторы реорганизации института предлагали хорошее, разумное дело. Перевести учебную киностудию ВГИК на хозрасчет.

Хозяйственный расчет (хозрасчет) – метод расчета расходов и доходов на государственном предприятии в условиях плановой экономики, предполагавший финансовую и управленческую самостоятельность.

У лучших работ появился бы миллионный зритель. Институт при этом мог получить реальную возможность заново оборудовать лаборатории и павильоны. Да и государство получило бы прямую прибыль.

Однако в том же 1956 году партийная власть как будто опомнилась и решила, что зашла в своем «либерализме» слишком далеко. Самостоятельность и самоуправляемость студентов никак не входили в ее планы.

Не берусь утверждать, для этого я недостаточно «подкован», но мне кажется, что в той молодой «экономической» идее уже содержался некий прообраз будущей «Экспериментальной творческой киностудии», основанной в 1965 году на принципах хозрасчета и окупаемости. О ней – еще впереди…

О событиях во ВГИКе в 56-м году – до моего поступления – я узнавал от «старших». Но и 57-й – уже «мой» – был тоже не такой уж спокойный.

Эхо дней «бури и натиска» еще так или иначе отдавалось в наших аудиториях и коридорах, но постепенно стихало. Новое событие, однако совсем другого характера, неожиданно потрясло нас всех.

Мы посмотрели «Летят журавли»!

Калатозов, Урусевский, Самойлова!

Мы были потрясены. Все вгиковские профессии. От операторов, конечно, до киноведов.

Не сюжетом, не актерами, хотя они там хороши, – нас привела в восторг невероятная смелость и выразительность формы, которая на глазах органично становилась содержанием.

Но это у нас, во ВГИКе. А в центральных советских газетах фильм ругали как идеологически неправильный. Героиня изменяет жениху, который ушел на фронт, с подлецом и трусом.

Рабочий момент съемок фильма «Летят журавли»: актер Алексей Баталов, режиссер Михаил Калатозов, оператор Сергей Урусевский

1957

[ГЦМК]

Хрущеву не нравилась картина. «Не может быть у советской девушки такой внешности, и никогда она так себя не поведет». Хрущев даже обозвал главную героиню «патлатой шлюхой», возмущался ее распущенными волосами и тем, что она позволяет себе ходить босиком.

И все же «Летят журавли» отправились на Каннский фестиваль.

«На съемки случайно попал тогда еще неизвестный начинающий режиссер Клод Лелуш, будущий автор “Мужчины и женщины”, обладатель каннской “Пальмовой ветви” и двух “Оскаров”. Он был настолько потрясен, что попросился в съемочную группу ассистентом оператора. Проработал на площадке несколько дней и снял в Москве свою первую картину – документальную ленту о производстве “Летят журавли”. Вернувшись в Париж, Лелуш связался с директором Каннского фестиваля и рассказал о съемках Калатозова»[59].

О триумфе фильма на Каннском кинофестивале в 1958 году в СССР сообщали сдержанно. Только в «Известиях» вышла маленькая заметка под заголовком «Первый приз – советскому фильму», в которой даже не упоминались фамилии режиссера и оператора картины.

Однако фильм «Летят журавли» остался единственным советским фильмом, который получил главный приз Каннского кинофестиваля. И тут, из-за «спины» идеологии, как это уже не раз бывало, выглянула экономика. Холодно встреченные родной критикой «Журавли» на Западе вовсю зарабатывали валюту!

«Успех фильма “Летят журавли” в год выхода был феноменальным: только во Франции картину посмотрели 5 миллионов 300 тысяч зрителей… (во французском прокате она шла под названием “Когда прилетают аисты”). Все лето 1958 года фильм показывали с субтитрами, в декабре дублировали и снова выпустили в прокат по всей стране»[60].

И снова «красной нитью» через всю историю советского кино проходит тема – искусство кино между политикой и экономикой. Неразлучная триада.