Кино после Сталина

Хочется думать, что это так. Хочется вообразить, будто тот негромкий, но какой-то возбужденный и доверительный голос, к которому много лет назад я прислушивался через стенку, говорил то, что сейчас я читаю в его книге. И как раз о том, что в этой главе.

Пишу и чувствую, сколько ума, опыта, расчета, смелости, темперамента и вдохновения было во всем том, что предприняли тогда эти два глубоко неравнодушных человека, чтобы осуществить свой эксперимент.

Чухрай «был как бы придуман, сочинен для эпохи хрущевской оттепели: внешность, биография, характер, – писал драматург Анатолий Гребнев. – Все лучшее, что было в том времени надежд, упований, заблуждений, весь пыл и искренность – все было в нем. Фронтовая юность, голодное студенчество. Наконец, успех, слава, дерзновенные проекты»[74].

III Московский международный кинофестиваль. Федерико Феллини, Джульетта Мазина, Сергей Герасимов, Тамара Макарова – встреча в аэропорту

1963

[ГЦМК]

А вот что о его друге и «подельнике» пишет его сын, Познер-младший: «Всю жизнь он занимался производственными… проблемами кино. Он был чрезвычайно знающий, умный и обаятельный человек. Те, кто работал с моим отцом, души в нем не чаяли… Смелый, с огромным чувством собственного достоинства…» [75]

«Мы осознавали степень риска, на который идем. Мы подали свой проект в Госкино. Его изучали несколько месяцев. Наконец, я решил просить аудиенции Алексея Николаевича Косыгина…» (Григорий Чухрай)[76].

Легко сказать – «попросил аудиенции»! Даже при том положении, которое тогда занимал Чухрай, уже знаменитый, дистанция между ним и Председателем Совета министров была значительна.

«Некоторые историки и экономисты утверждают, что этот человек по эффективности проведенных им реформ превзошел царского министра Петра Столыпина. Его называли любимцем Иосифа Сталина, серым кардиналом, но при этом самым профессиональным и эффективным главой советского правительства. Он сочетал в себе гибкость и умение занять принципиальную, однозначную позицию. Эти свойства помогали ему успешно отстаивать то, что он считал верным»[77].

Дистанция Чухрая, судя по всему, не смущала.

Характер, воспитанный войной. Он всегда шел в атаку. И когда в 1949 году заступался за «космополита» Юткевича, и когда в 1962 году на встрече интеллигенции с Хрущевым спас от ликвидации еще не утвержденный официально Союз кинематографистов. И когда в 1963-м настоял на том, чтобы главный приз МКФ получил фильм Феллини «Восемь с половиной», а не советский «Знакомьтесь, Балуев», как того хотело партийное руководство.

«Сначала Председатель Совета министров Алексей Николаевич Косыгин отнесся к нашему предложению с иронией.

– Специалисты бьются, не могут решить эти проблемы, а вы, оказывается, их уже решили… Что же вы предлагаете?

Я стал объяснять…

– Хорошо, оставьте мне ваш проект.

Это была победа! Не помня себя от счастья, я уехал домой и оттуда позвонил Владимиру Александровичу. Мы стали ждать» (Григорий Чухрай)[78].

Вот если бы состоялся сериал, где главным героем был Познер-старший, я бы наверняка отвел борьбе за этот экспериментальный проект целую серию, может быть, заключительную. Какие здесь возможности для драматургии, для ее загадок и неожиданных поворотов! А «мы стали ждать» – это же типичный саспенс.

Слово suspense переводится с английского как «неизвестность», «неопределенность». Это прием, который используется в фильмах и создает атмосферу нарастающего тревожного ожидания, напряжения. Таким образом зритель оказывается полностью вовлечен в сюжет. Ему хочется узнать, что случится дальше.