Князь Шаховской: Путь русского либерала

«Он вообще смеялся много и громко. Это сбивало с толку. Могло казаться, что он потешается над людьми, — отмечала А. Тыркова. — На самом деле он смеялся каким-то своим мыслям, даже не всегда мыслям, а облакам, проходившим где-то в душевной глубине». «Шаховской был человек глубинный, как позже стали говорить, интуитивный. Иные видели в нем фантазера, мечтателя. Были и такие, что считали его безумцем, одержимым демоном демократии. Меньше всего думали о нем как о практическом работнике. Между тем за семьдесят дней своего секретарства в первом русском парламенте Шаховской доказал свой талант организатора. Он поставил думскую канцелярию, определил сложные подробности спешного печатания стенограмм, сношения с печатью, раздачу билетов для прессы и для публики. Очень хорошо работал крайне важный в парламентской жизни стенографический отдел».

Так полетели дни за днями, почти не прерываемые ночами, по словам Н. И. Астрова. «С Дмитрием Ивановичем почти ежедневно мы возвращались в нашу- гостиницу против дома Фредерикса около пяти часов утра, с тем чтобы в девять часов утра быть снова в Таврическом дворце». Работа «все усложнялась и не допускала замедления. Только особое одушевление тех дней и особый нервный подъем помогали выдержать это напряжение. Неподвижно склоненный над грудой бумаг, с резко очерченным профилем, большим лбом, характерным носом с горбинкой, рыжеватой бородой, он всей своей изможденной фигурой напоминал иконописного угодника, силою духа превозмогающего и усталость, и, может быть, сомнения. Иногда среди ночи заходил к нам С. А. Муромцев, тоже до утра засиживающийся в своем председательском кабинете. Он садился у моего стола и начинал рассказывать о впечатлениях дня, об отношениях к Думе, о слагающихся думских нравах. Он выражал уверенность, что крикливые трудовики скоро выдохнутся, втянутся в работу и умерят свой пыл. Выражал надежду, что Дума удержится и отношения с правительством станут со временем более нормальными».

Несмотря на свои обширные секретарские обязанности, Д. И. Шаховской лично участвовал и в думских дебатах. В стенографических отчетах Первой думы зафиксировано 25 выступлений Д. И. Шаховского, разъяснений, реплик. Так, в ходе обсуждения программного думского документа, ответного адреса государю 3–4 мая 1906 года, Дмитрий Иванович пять раз поднимался на думскую трибуну. Он защищал всеобщее избирательное право, но считал, что обсуждение этого вопроса надо отложить, чтобы позже иметь возможность «более солидного и основательного» его освещения. Д. И. Шаховской выступал по поводу и других поправок в ходе обсуждения ответного адреса, защищая редакцию, выработанную думской комиссией. При этом заметил: «Мне представляется вообще совершенно неправильной та тактика, которая здесь замечается, чтобы вопросы, безусловно спорные, непременно решить при выработке ответного адреса, как бы до обсуждения, то есть без достаточного и всестороннего их обсуждения».

3 мая Д. И. Шаховской выступил по центральному вопросу ответного адреса царя — поправки об ответственности министров. Его не устраивало красивое сравнение Думы с «вешней водой, которая льется поверх всяких плотин». Поэтому он заявил: «Мы можем написать какие угодно законы, но если министров Думе не подчиним, то мы ничего не сделаем, а страна нам этого не простит. Подчиним министров Думе — только в этом наша задача, в этом главная потребность страны». Его речь была встречена аплодисментами. Таким образом, уже в Первой думе был поставлен вопрос об ответственности министров, который в дальнейшей истории думской борьбы станет краеугольным камнем. Д. И. Шаховской высказался в поддержку этой поправки еще задолго до того, как лозунг ответственного министерства стал знаменем прогрессивных либеральных кругов в годы Первой мировой войны.

Д. И. Шаховской не только выступал за ответственное думское министерство, но и подписал аграрный проект «42-х» с требованием принудительного отчуждения помещичьих земель за справедливый выкуп, высказался за принятие пакета законопроектов кадетской фракции о гражданских правах и политических свободах, всеобщей амнистии и отмене смертной казни. Он давал справки организационного характера, оглашал результаты избраний и баллотировок, озвучивал ряд заявлений депутатов, в том числе по аграрному вопросу.

Дмитрий Иванович «никого не стремился удивить, поразить, — вспоминала А. В. Тыркова, — он не оглядывался на других, не искал популярности, не искал власти над людьми, но заражал их своим политическим горением и умел каждого повернуть к жизни лучшей его стороной. Он находил единомышленников, сплачивал их, пробуждал в них политическое сознание, направлял распыленную энергию к одной цели. У него был огромный, заслуженный моральный авторитет. Он не способен был покривить душой. Это понимали даже его противники».