Князь Шаховской: Путь русского либерала

Я не строю утопий, не думаю, что все для меня изменится сразу, знаю о возможных невзгодах и опасностях, но я выбираю свой путь, по которому мне идти легко и свободно, и к чему бы он ни привел меня, я должен идти этим собственным путем. Не подумайте, что я ухожу из боязни быть неспособным зарабатывать свой хлеб, сидеть на шее родных, и хочу во что бы то ни стало ни от кого не зависеть. Эта зависимость не тяжела, и я не слишком горд для нее, когда есть содержание в жизни. Но когда в окружающей обстановке и в предлагаемой деятельности для тебя все пусто, а связанность с близкими лишь мешает (в силу моей же слабости) отыскивать и укреплять это содержание — бессмысленно и гибельно бояться сделать те ближайшие шаги, в которых ощущаешь потребность.

Что я буду делать и как жить — не знаю в точности и не хочу об этом говорить. Я люблю жизнь и сумею прожить — уж наверное не хуже, чем до сих пор. И с внешней стороны — слабость здоровья и нервозность не слишком большое имеют значение. У меня есть силы и умение, чтобы идти своей дорогой: ведь вся моя неврастения, упадок духа — я хорошо это чувствую и знаю на опыте — от отсутствия жизненного интереса, который то же для духа, что и воздух для легких.

В этом вопросе не права мама, все сводящая к тому, что надо «подлечиться». Месяц тому назад я ехал в Петербург с тяжелым чувством и говорил себе, что если б я был искреннее, смелее и увереннее в себе, я не поехал бы, а теперь я делаю шаг более важный, казалось бы. более трудный и ответственный, но делаю легко и спокойно, есть энергия, так как это то, что мне надо.

Не ждите от меня писем, известий или возвращения, это только в вашу жизнь внесет тревогу ожидания. Может быть, еще придется увидеться, но на это нельзя рассчитывать.

Благодарю вас за все хорошее, что получил от вас в жизни. Я знаю, что вы любите меня, но мы не можем помочь друг другу. Я одинок и должен уйти. Я виноват перед вами, так как мой уход, вероятно, прибавит тяжести вашей жизни. Простите за это. Все дело в том, что я внутренне не с вами, и вот вместо того, чтобы в общении черпать силы и сообща распутывать и устраивать жизнь, — я покидаю вас, иду своей замкнутой дорогой.

Я слишком свободен, потому что у меня мало любви. Но я знаю теперь, что иначе все равно толку не будет, что надо быть самим собой.

Пассивное подчинение тем формам, которые имеют смысл лишь при соответствующем внутреннем содержании, — большое зло.

Прощайте же, не печальтесь обо мне и простите меня.

Ваш сын и брат Илья»^{282}.

По окончании Московского университета И. Д. Шаховской поступил в один из санитарных отрядов Всероссийского земского союза, но вскоре вышел из союза и поступил в армию добровольцем, окончил курс Алексеевского училища и произведен был в прапорщики. На фронте он работал в качестве санитара, в середине июля 1915 года был ранен осколком в голову. Эвакуированный в Москву, И. Д. Шаховской долго находился здесь на излечении. Профессор А. В. Мартынов сделал ему операцию. Ему была произведена трепанация черепа, причем был вынут кусок черепной крышки, и врачи запретили ему возвращаться на фронт, опасаясь кровоизлияния. Так и не поправившись, И. Д. Шаховской все же опять уехал на фронт. А затем случилась трагедия. В мае 1916 года газеты сообщили, что 20-го числа на фронте скоропостижно скончался от кровоизлияния в мозг прапорщик князь И. Д. Шаховской, сын бывшего секретаря Первой Государственной думы князя Д. И. Шаховского^{283}.

Процитированное выше письмо Ильи позволяет предположить и другую версию его гибели. Уход И. Д. Шаховского из семьи был проявлением серьезной внутренней драмы, которая и могла подтолкнуть его затем к самоубийству. По словам М. М. Шик-Старостенковой (внучки Д. И. Шаховского), среди Шаховских бывали времена, когда некоторые близкие родственники были подвержены частой смене настроения, депрессиям и «уходили в Зазеркалье». Д. М. Шаховской, касаясь этого трагического эпизода, поясняет, что о самоубийстве Ильи в семье не принято было распространяться, тем более что такой уход из жизни в роду Шаховских был не единственным.

На похоронах, кроме родителей и родственников, присутствовали бывший председатель Второй Государственной думы Ф. А. Головин, Н. В. Тесленко, профессор Б. И. Угримов, М. В. Сабашников, член московской губернской земской управы С. Н. Родионов, князь П. Д. Долгоруков, графиня В. И. Бобринская, Е. В. Юрьева, М. Ф. Кокошкина, А. А. Губарев и др.^{284}

Смерть сына глубоко повлияла на характер отца, сделала его замкнутым, порой весьма закрытым, усугубила его сосредоточение на собственном внутреннем мире. Трагедии, переживаемые страной, и трагедии в личной жизни причудливо переплетались в судьбе Шаховского, членов его семьи и близких друзей.

Глава 16НАКАНУНЕ ПОТРЯСЕНИЙ