«Князья, бояре и дети боярские». Система служебных отношений в Московском государстве в XV–XVI вв.

Помимо поручительств «служебного» характера большое значение имели родственные связи. Ориентация на «родство» при формировании территориальных групп детей боярских была зафиксирована в Дворовой тетради и, видимо, отражала существовавшие принципы комплектации служилых людей. С появлением первых десятен, центральное правительство отказалось от его использования. «Родство» тем не менее продолжало играть важную роль. При верстании учитывалось «отечество», в соответствии с которым устанавливались денежные и земельные оклады. Для новиков, впервые поступающих на службу, а также для недавних переселенцев из других уездов большое значение имела поддержка родственников, которые могли подтвердить «честное» происхождение. В коломенской десятне 1577 г. только по родственникам поручителями выступали Отрепьевы. Ранее они были записаны в Дворовой тетради по Боровску, а по своему происхождению были связаны с Галицким и Костромским уездами[792].

В большинстве случаев удается зафиксировать только очевидное родство по мужской линии, основанное на общности фамилии. В случае с Проестевыми и Н.И. Желтухиным привлечение писцовой книги позволяет определить родство по женской линии[793]. Выпущенным оказывается пласт крестородственных связей, которые, без сомнения, имели свое значение в объединении отдельных членов местной корпорации.

Всего удается насчитать 130 случаев «родственного» поручительства (23,6 % от общего числа всех «порук»). Их анализ дает возможность выявить некоторые закономерности. Прежде всего, «родство» распространялась на носителей одной и той же фамилии и связанных с ней брачными узами лиц. Более отдаленные родственники, имевшие другую фамилию, не принимались в расчет. Среди Морозовых незаметно пересечений у представителей двух разных ветвей этого рода Козловых и Голочеловых. Не проявляли единства также Беклемишевы и Змеевы, Яковцовы и Арсеньевы, происходившие по родословным росписям от общих предков.

Уровень осознания родственной близости существенно отличался у представителей разных фамилий. Уже приводился пример сплоченности Колтовских и Норовых. Колтовских коломенской десятни, к слову, связывало довольно отдаленное родство[794]. Большое количество родственных поручительств продемонстрировали также братья Вячеславлевы – семь примеров (из 8 случаев поручительства, Губастовы и Вальцовы – по пять. Обратная ситуация сложилась у Арсеньевых. Из девяти отмеченных в десятне лиц (максимальная численность представителей одной фамилии в указанном источнике) ни один не являлся поручителем по своим однофамильцам. Та же картина наблюдается у Рославлевых (пять человек). Из шести «изгоев» старшие родственники известны были у четырех: Г. Ушакова Арсеньева, Д. Некрасова Воронина, Д.В. Протасьева (возможно, однофамильцы) и Н.Ф. Булатова. Отсутствие родственников у двух оставшихся лиц (Ф.А. Писарева и Невзора Каншина) могло быть причиной их незавидного положения.

Родственные связи подчеркивались случаями взаимного поручительства, которые были зафиксированы среди Борыковых, Захаровых, Морышкиных, Мерлеевых (во всех случаях дважды), Губастовых и Софоновых. К этому следует добавить уже отмеченный пример связи Проестевы – Н.И. Желтухин. Оба брата И. Большой и И. Меншой Проестевы находились с ним в отношениях взаимного поручительства.

Внутри родственных поручительств доминировали, хотя и с небольшим перевесом, внутрисемейные связи: отец – сыновья, родные братья. По крайней мере 66 раз (50,8 %) подобные примеры были отмечены в десятне 1577 г. Незначительность доминирования семейных связей объяснялась, видимо, ориентацией на фамильных лидеров, имевших заслуги на государевой службе, которые далеко не всегда входили в семейный круг.

Родственное поручительство не получало должного одобрения со стороны правительства. В десятне ряжан, отобранных в государев полк, было отмечено всего 23 таких случая (7,96 %). Причина этого могла заключаться в многочисленности злоупотреблений служебными обязанностями. Пометы в коломенской десятне 1577 г. показывают, например, что родственники Яцкие «бегают в разбое»[795].

Значительно сложнее и малопродуктивнее искать следы отношений, основанных на других видах связей. Коломенская корпорация в целом осталась в стороне от опричного разлома. Из близких родственников опричников (дворовых) в ней были представлены братья С. и М.С. Мишурины, которые, однако, находились в близких отношениях с опричными переселенцами: князем А.С. Щетининым и К.М. Беклемишевым. Никак не отразилась опричная служба Угрима Безопишева на положении и связях его родственников.