«Князья, бояре и дети боярские». Система служебных отношений в Московском государстве в XV–XVI вв.

Значительно большее значение искусственное объединение представителей территориальных групп детей боярских в рамках системы поручительства имело для становления их корпоративного единства. В муромской десятне 1578 г. упоминается боярский приговор об убавке жалованья за «неты» во время похода на Кесь. Этот приговор вызвал противодействие со стороны муромских детей боярских. Даже те из них, кто должен был получить жалованье в полном объеме, «и те дети боярские денег не взяли, а говорили бояром, что им так по окладу денег взяти не мочно»[807].

Подобный протест показывает возросший уровень коллективного самосознания отдельных «городов», получивший в дальнейшем множественные продолжения[808]

. Вряд ли подобная линия поведения входила в планы создателей служилых «городов», которые невольно создали новых и подчас весьма самостоятельных игроков на политической арене, с собственными притязаниями и амбициями.

При всех несовершенствах система поручительства активизировала внутренние связи внутри отдельных корпораций и стала основой для осознания общности входивших в их состав детей боярских, что имело далеко идущие последствия. «Города» стали субъектами взаимоотношений с центральным правительством, ревниво оберегающим свои права. Ослабление власти во время Смуты дало им возможность усилить свои позиции, чем они и воспользовались, активно проявляя себя в поддержке того или иного претендента на престол, а затем выступив в качестве одной из движущих сил в земских ополчениях.

Оформление «городов» стало завершающим этапом в формировании служебной системы Московского государства, просуществовавшей с определенными изменениями вплоть до начала петровских реформ. Полтора столетия поиска эффективных вариантов организации службы получили зримые формы. Определяющей особенностью служилого «города» стала возможность его самовоспроизводства и автономного существования. В качестве примера можно назвать судьбу смоленского «города» после 1611 г. В условиях потери привычных ориентиров смоляне – смоленские дети боярские после взятия Смоленска войсками Сигизмунда Вазы в течение нескольких десятилетий успешно сохраняли свою собственную корпорацию вдали от родных земель.

Высокий уровень самоорганизации проявили бельские дети боярские, которые в 1612 г. «полюбовно» распределили между собой отданные им дворцовые земли в Пошехонском уезде. Как и при проведении смотров, в этом случае были выбраны верстальщики, которые должны были заниматься процедурой раздачи новых поместий: «Верстать, делать в правду, другу не дружить, а недругу не мстить, а изверстать нам наперед тех, которые ныне под Москвой». Видно, что оформление этой процедуры использовало готовые формы, выработанные за десятилетия смотров и верстаний[809].

Созданный шаблон успешно тиражировался на новые территории, а совокупность служилых корпораций объединяла детей боярских из разных уездов в общую страту – дети боярские, прообраз будущего дворянства.

Заключение

В значительной части комплекс проблем, связанных со службой, был заложен еще в конце XV в. Служебная организация с обязательной военной службой и широкими поместными раздачами была создана в сжатые промежутки времени. Эта система была распространена практически на все категории частных землевладельцев, которые должны были «конно, людно и оружно» выступать в походы. На службе у «государей всея Руси» одномоментно оказались тысячи служилых людей со своими проблемами и заботами, решать которые приходилось теперь уже на более высоком уровне. Делопроизводственный аппарат нового государственного образования, вобравшего в себя обширные территории Северо-Восточной, а затем и Северо-Западной Руси, отличавшиеся по степени социально-экономического развития, находился в стадии своего формирования. Он не мог в должной мере осуществлять функции контроля за текущими вопросами управления, притом что уровень решаемых задач значительно повысился.

В сущности, все знаковые изменения во внутренней жизни страны были инициированы и в дальнейшем воплощались в жизнь весьма ограниченным кругом лиц, сконцентрированных в основном в столице, при дворе великих князей. Производительность московской канцелярии – критерий развитости бюрократии – была невысока, что, в частности, отражалось на общем количестве выдаваемых и подтверждаемых официальных актов[810].

В конце XV в. только начиналось формирование комплексов делопроизводственных документов. В 1497 г. был составлен Судебник, хотя единственный сохранившийся список этого законотворческого свода датируется уже первыми годами XVI в. и отражал происходившие в это время изменения. Важным представляется наблюдение Л.В. Машковой о том, что, несмотря на неоднократные упоминания писцов и даже писцовых книг в актах середины – второй половины XV в., первой из них оформленной как кодекс была только писцовая книга Деревской пятины 1499 г. В это же время были составлены первые посольские книги[811].