«Князья, бояре и дети боярские». Система служебных отношений в Московском государстве в XV–XVI вв.

Непривилегированные категории населения были лишены права боярского перехода. В их случае в силу вступало ограничение, зафиксированное в духовной грамоте Владимира Храброго: «А кто будет по дворским слуг, тех дети мои промежи собя не приимают, ни от сотников. А кто тех выидет из уделов детеи моих, и княгини моеи, ин земли лишен, а земли их сыну моему, чеи будет удел». Существовали запреты, вероятно, также фискального характера, на прием на службу сурожан, суконников, «городских людей» и тех, «хто ходил с воеводами московскими». Особенности договорных грамот не дают возможности проследить состав последней категории. Сама формулировка отличалась расплывчатостью и могла дублировать предыдущие ограничения[60].

При существовавших запретах, которые явно не всегда исполнялись в полной мере, расширение княжеских дворов было возможно за счет притока новых лиц извне. Далеко не случайно многие дворянские роды выводили свое происхождение от различных «честных мужей», выехавших на службу в Северо-Восточную Русь. В основе этих легенд часто присутствовали достоверные факты. Ряды московского (и тверского) боярства пополнялись также за счет потомков княжеских родов, терявших свои княжества[61].

Следствием замкнутости и ограниченности службы было сохранение роли территориальных ополчений. Часто они действовали отдельно от княжеской власти. В 1245 г. рати тверская и дмитровская отражали литовский набег. Аналогичная ситуация сложилась в 1284 г., когда «воеваша Литва Олешну… и совокупися на них Тверичи, Москвичи, Волочане, Новоторжьцы, Дмитровцы, Зубчане, Ржевичи»[62]

. В отражении набегов объединились ополчения из различных княжеств и земель Северо-Восточной Руси. После перехода под власть Москвы новых территорий местные ополчения сохранили свое значение. Нередко они выступали как своеобразные союзники московских князей. После удачного похода 1376 г. на «Болгары» побежденные вынуждены были заплатить князьям-союзникам Дмитрию Донскому и Дмитрию Нижегородскому по 1000 рублей, а сопровождавшим их «воеводам и ратем» – отдельно еще 3000 рублей[63].

Роль территориальных ополчений в военной организации XIV – начала XV в. прослеживается на примере волоцкой рати. В 1358 г. волоцкая и можайская рати отбили у литовцев город Ржеву. В 1367 г. во время войны с Тверским княжеством «рать московская и волочане извоевали Тферскыи волости». Спустя несколько лет, в 1369/70 г. «москвичи и волочане воевали Смоленскую волость». В 1386 г. волоцкая рать участвовала в походе на Великий Новгород. Спустя год Дмитрий Донской отправил «волоцкую силу» для поддержки нижегородских князей. В 1400/01 г. волоцкая рать была послана на Торжок[64]. Рати могли выступать и в качестве отдельных воинских соединений. В 1411 г. в походе Юрия Звенигородского к Нижнему Новгороду участвовали князья Андрей и Василий Владимировичи, «да князи ярославские, да князи ростовские, да Костромская сила». Муромская рать во главе с воеводой Семеной Жирославичем принимала участие в междоусобице рязанских князей в 1408 г.[65]

Армия московских князей конца XIV – начала XV в. состояла из совокупности ряда территориальных ополчений. Наиболее полное перечисление этих ратей сохранилось в описании похода Дмитрия Донского на Великий Новгород в 1386 г.: московская, коломенская, звенигородская, можайская, волоцкая, ржевская, серпуховская, боровская, дмитровская, переславская, владимирская, юрьевская, муромская, мещерская, стародубская, суздальская, городецкая, нижегородская, костромская, углицкая, ростовская, ярославская, моложская, галицкая, бежецкая, белозерская, вологодская, устюжская и новоторжская. Часть из них возглавлялась князьями, другие – собирались из территорий, не имевших собственных князей. Этот список в значительной мере соответствовал будущему делению территориальных служилых корпораций в рамках объединенного государства[66].