«Князья, бояре и дети боярские». Система служебных отношений в Московском государстве в XV–XVI вв.

Развитие аппарата на местах еще более значительно отставало от заданных темпов роста служебной организации. При неразвитости экономики система местного управления долгое время продолжала базироваться на архаичных принципах кормлений. Наместники и волостели получали должности в качестве финансового обеспечения своей службы (чаще всего, конечно же, военной) и не были плотно вовлечены в жизнь подведомственных им территорий, тем более что их пребывание здесь имело кратковременный характер. Доверенными лицами великокняжеской власти в этом случае часто выступали различные дворцовые слуги: ключники, посельские, тиуны, которые были не в состоянии курировать вопросы обеспечения службы. Появление городовых приказчиков и губных старост частично снимало эту проблему, хотя и не смогло устранить ее целиком.

Не слишком готовы были к новой роли и сами московские правители. Василий III, по уверению И.Н. Берсеня Беклемишева, все вопросы предпочитал решать с несколькими доверенными советниками: «Запершыся сам третей у постели всякие дела делает»[812]

. Это начинание было продолжено его сыном Иваном Грозным. Учрежденные им опричнина, а затем и удел «Иванца Московского» во многом стремились повернуть вспять прошедшие за несколько столетий изменения в системе государственного управления. Идеалом для него были простые и понятные отношения удельного времени, где можно было эффективно осуществлять личный надзор над проводимыми мероприятиями.

Именно поэтому начатые преобразования так или иначе оказались тесно связаны с придворным окружением великих князей (царей) и ограничивались повторением на разных уровнях сравнительно небольшого числа комбинаций. Великокняжеский двор был преемником дружин московских князей. Создание на его основе Государева двора с включением в его состав лучших представителей местных служилых людей из разных частей страны обеспечивало достижение сразу нескольких целей. С одной стороны, за счет этого резко возрастала боеспособность этого военного подразделения, выступающего в качестве гвардии и являвшегося важной частью в построении русской армии. Признание за его новыми членами привилегий, свойственных для бояр и слуг вольных удельного времени, уравнивало их в правах со «старыми» «вассалами» московских князей и служило определенной гарантией безболезненного вхождения и последующего закрепления территорий, где располагались их вотчины, а позднее и поместья, в состав единого государства. Принятая схема была взята за основу и при создании новых служилых корпораций на завоеванных и колонизируемых (на слабо заселенных окраинах) землях. Их представители из числа прежних землевладельцев или из переселяемых сюда «помещиков» попадали в круг московской элиты. Достаточно быстро за счет этого Государев двор, при отсутствии классических для европейского феодализма органов представительства, приобрел черты своеобразного представительного органа, одного из символов единства страны. Многие представители местной знати эффективно использовались для выполнения поручений различного характера неподалеку от своих уездов, что позволяло снизить затраты на их организацию.

Все отобранные в состав Государева двора лица периодически появлялись для несения службы в Москве, что давало возможность оценивать их служебную состоятельность и подтверждало существование личной связи между «государями всея Руси» и их «вассалами».

Меньше выиграли от введения обязательной службы рядовые дети боярские, хотя и для них обретение нового статуса предоставляло ряд дополнительных возможностей. Начавшиеся поместные раздачи предусматривали предоставление земельных наделов всем годным к службе сыновьям служилых людей. С определенными оговорками (поместья могли выделяться на значительном удалении от «родных» уездов, раздачи могли производиться не в полном объеме и т. д.) это положение действительно реализовывалось на практике в течение всего XVI столетия.