«Князья, бояре и дети боярские». Система служебных отношений в Московском государстве в XV–XVI вв.

«Новгородская сила» участвовала в 1481 г. в походе «на немцы», а в 1485 г. в завоевании Тверского княжества. Среди новгородцев присутствовал круг лиц, которые могли беспрепятственно влиться в состав Государева двора. Новоторжцы Глуховы и Берновы, новгородские бояре из Новоторжского уезда, отметились в новгородском взятии 1477 г. как союзники Ивана III. Обе фамилии были позднее представлены в рубрике «Торжок» Дворовой тетради, унаследовав свой статус с 70-х гг. XV в.[145]

Несмотря на репутацию «прирожденных изменников», некоторые новгородские бояре, будучи переселенными в «города Московской земли», смогли занять здесь видное положение. Уже во второй половине 1480-х гг. жалованные грамоты на владения в Ярославском и Костромском уездах получил П.В. Люткин. Позднее он был кормленщиком в Устюженском уезде. Среди погибших в битве на Ведроши (1500 г.) был отмечен Иван Александрович Самсонов («новогородец»). Во втором десятилетии XVI в. в качестве писца Перевитеска (Рязанская земля) отметился бывший боярин К. Фефилатьев. Должности волостелей занимали М. Доможиров (его родственник Г.М. Доможиров в 1538 г. был волостелем в Балахне, а сын ключником в Нижнем Новгороде), Я. Скомантов, Я.И. Дмитриев Исаков. Последний приходился внуком казненному после Шелонской битвы «крамолнику» Д.И. Борецкому и правнуком «прелестные жены Марфы», знаменитой Марфы-посадницы. И.З. Овинов описывал земли в Нижегородском уезде, а И. Шенкурский был отмечен в качестве воеводы у «наряда». Большое число потомков новгородских бояр было записано в Дворовой тетради по Юрьеву, Владимиру и Костроме: Самсоновы, Исаковы, Горошков, Шенкурские, Фефилатьевы, Новгородцевы, Кузьмин, Телятев, Подножкины[146]. По своему положению они ни в чем не отличались от остальных детей боярских. Одному из них – Я.И. Кузьмину принадлежало в середине XVI в. очень крупное поместье (1184 четверти). Представители этих фамилий входили в состав Государева двора, вероятно, уже в начале столетия. Идеологический пафос противостояния, таким образом, не препятствовал участию «новгородцев» при организации управления и службы. При дефиците кадров московское правительство стремилось эффективно использовать имеющиеся человеческие ресурсы.

Выселения затронули практически всех крупных и средних землевладельцев. Известно всего несколько примеров признания местных вотчинников в качестве детей боярских. А. Савелову и братьям Я. и П.Д. Луневым достались в поместья части их собственных земель. Поместье С. Лисичникова было составлено из участков других лиц[147]. Сохранили земли мелкие землевладельцы, получившие статус своеземцев, которые впоследствии были задействованы в несении службы. Место новгородских бояр и житьих заняли помещики, переселенные в Новгородскую землю из разных частей страны.

Выселению подверглись вятчане, хотя в этом случае их социальная ниша не была занята московскими служилыми людьми. Подобным образом сложилась судьба землевладельцев пограничных Вяземского, Дорогобужского, Бельского и, вероятно, некоторых других уездов, присоединенных в ходе русско-литовских войн, лояльность которых вызывала очевидные вопросы. Были выселены также псковичи (300 семей).

При внешней привлекательности такого подхода его реализация сталкивалась с трудностями. Количество находящихся в распоряжении у центрального правительства служилых людей, не говоря уже об их качественном составе, было весьма ограничено. Часть из них была задействована на нескольких стратегически важных направлениях и не могла быть перемещена на новые места службы. Недостаток служилых людей замещался в том числе за счет испомещения бывших послужильцев. В этом случае не удавалось добиться полноценного эффекта. Новые корпорации нуждались не только в полноценных детях боярских. Требовалось создать в них дееспособную структуру, с привлечением представителей знати для выполнения функций командного состава.

Перемещения нескольких тысяч детей боярских на Северо-Запад страны (кроме Новгородской земли в Пусторжевский и Великолуцкий уезды), а также в новозавоеванные западные уезды значительно исчерпали кадровый потенциал и заставляли отложить резкие выпады в адрес представителей местной знати. Возможно, именно это обстоятельство сдерживало рост поместного землевладения в Смоленской земле, где долгое время роль постоянного воинского контингента выполняли отряды годовщиков. «Выводы» смоленских бояр растянулись на несколько десятилетий, часть из них осталась на своих местах в качестве земцев.