Книга о русском еврействе. 1917-1967

Своим путем шел еще один писатель, много моложе, — Ицик Кипнис (родился в 1896, был арестован, как и другие еврейские писатели, но выжил). В 1926 году вы­шла его первая книга «Месяцы и дни», в которой пове­ствуется о счастливых месяцах влюбленной пары и об ужасах погрома. Главный герой, в котором можно видеть самого автора, — рабочий, по имени Айзик-Лейб, сын са­пожника. Не взирая на революцию и погром, над миром героя простирается лазурное небо. В подходе к окружа­ющему, в манере описывать героев, даже в самом языке чувствуется влияние Шолом-Алейхема. Хотя автор по­страдал за «мелкобуржуазность», но в дальнейших про­изведениях продолжал изображать того же героя и тех же местечковых евреев. Правда, он мало писал (или имел мало возможности печататься). По-своему звучали также его военные рассказы. В одном из них его герой высказы­вает пожелание, чтобы евреи, шагающие сейчас по ули­цам Берлина, среди своих военных орденов и медалей «носили на груди маленький Моген-Давид». За такое прег­решение автор был в 1947 году исключен из Союза Писа­телей.

Моисей Кульбак (1896-1940) прибыл в Минск в 1928 году уже сложившимся писателем, тяготеющим к мисти­цизму. Здесь он написал свое оригинальное прозаическое произведение «Зелмениане» (первая часть вышла в 1931 г. вторая — в 1935). Автор рассказывает, что происходило в усадьбе Зелмеле, простого и грубоватого еврея и его четырех сыновей с детьми. Оба поколения описаны доб­родушно и с юмором. В сущности, автор относится оди­наково, как к отцам, оказывающим сопротивление рево­люции (и электрификации), так и к детям — представи­телям нового. Произведения Моисея Кульбака, несомненно, останутся в литературе. Во время чистки 1937 г. Куль­бака сослали. Возможно, впрочем, что репрессии вызваны были не только писательскими превращениями Кульбака.

Но несомненно из-за своей литературной работы по­страдал другой писатель, Авраам Абчук (1897-1936 ?), педагог и автор книги о Менделе Мойхер Сфорим. В 1929 году он опубликовал повесть «Гершл Шамай» (за­кончена в 1934 г.). Его герой — пожилой рабочий — не­силен в политике и, подобно Тевье-молочнику в рассказе Шолом-Алейхема, любит «углубляться в проблемы» и ста­вить неуместные вопросы. В журнале «Пролетарское Зна­мя» (номер 12 за 1935 г.) писатели Ицик Фефер и А. Вевиорка назвали произведение Абчука «троцкистским паскви­лем» и предложили «выполоть его, как крапиву». С. Ни­гер порадовался повести Абчука, как признаку того, что на тринадцатом году своего существования, революция в состоянии переварить немного юмора. Но он ошибся: «вы­пололи» не только книгу, но и автора.

Другие писатели не позволяли себе никаких улыбок и усмешек. Советская беллетристика началась с описаний гражданской войны и закончилась рассказами военного времени. Между ними уместились темы об индустриали­зации, коллективизации и прочем, что требовалось пар­тийной линией. Произведения на все эти темы были насы­щены борьбой против «кулака», против пережитков ев­рейской религии, против уклонистов и саботажников. По­эзии было легче приспособляться к советской действи­тельности, но прозе это давалось с трудом. Нет ни од­ного крупного литературного произведения, которое от­разило бы эпоху гражданской войны и последовавшую за ней эпоху.

Упомянем мало удавшийся большой роман Переца Маркиша «Смена поколений» (первая часть вышла в 1929 году, вторая — в 1931), в которой передана атмосфера первой мировой войны, гражданской войны и начала рекон­струкции, и рассказы другого видного представителя еврей­ской поэзии Арона Кушнирева, также без особой удачи попробовавшего писать в прозе («Дети одного народа», 1928 г.).

Когда главной темой литературы стали социалисти­ческое строительство, пятилетки, прославление ударни­ков труда и победа над вредителями, еврейская совет­ская проза стала уже совсем искусственной и неискрен­ней. Много лучше, потому что правдивее, были, хотя так­же шедшие в упряжке официальной линии, — описания тяги к землевладельческому труду и попыток еврейской колонизации в Крыму и в Белоруссии, а потом в Биро­биджане. Эта апологетика земледелия в известном смыс­ле продолжала традицию Гаскалы. Чувствовалось искрен­нее увлечение скромными достижениями в этой области. Из этой серии произведений на первом месте стоит «Степь зовет» (первая часть 1932 г., вторая 1935) талантливого писателя Ноты Лурье (1906). Он выжил после ссылки. Характерны также «Люди от сохи» Аврама Кагана; «Гребли» Гирша Орланда (1896-1946); рассказы Эли Гор­дона, как и описания лесов Полесья Эли Шехтмана.

Сюда относится также группа произведений, посвя­щенных Биробиджану, где осела группа писателей. Поч­ти все известные писатели считали нужным посетить Би­робиджан, и даже Давид Бергельсон посвятил этой теме книгу (одно из самых слабых своих произведений «Биро­биджанцы»).

* * *