Книга о русском еврействе. 1917-1967

Самым продуктивным критиком в еврейской советской литературе был Ехезкл Добрушин. Он писал также рас­сказы и драмы. В 1948 г. он был среди арестованных и погиб. Так на критиках оправдывалось старое предосте­режение, что роющий яму другому попадает в нее сам.

Более серьезным вкладом нужно считать чисто-иссле­довательские работы в области литературы. Здесь можно отметить ряд достижений, хотя и в ограниченной сфере. Из трех классиков еврейской литературы Перецом занима­лись только в двадцатых годах, потом объектами исследо­ваний оставались Менделе Мойхер Сфорим и Шолом-Алейхем. Некоторые исследователи концентрировались, главным образом, на эпохе Гаскалы. Таков был Макс Эрик, один из способнейших исследователей старой еврейской литерату­ры, который после своего переезда в Россию в 1929 году занялся исключительно этой эпохой. Его арестовали в 1936 году, и он скончался в тюрьме в октябре 1937 года.

Ценную исследовательскую работу «Еврейская литера­тура в XIX столетии» опубликовал Меир Винер (он погиб в начале войны). Арон Гурштейн сделал свой вклад в изуче­ние классиков и Аврама Гольдфадена (Гурштейн пошел добровольцем на войну и был убит в 1941 г.). Статьи о ев­рейских писателях в советской энциклопедии писал Исаак Нусинов (погиб в тюрьме в 1951 году). В 1919 году блеснул своей работой «Основные штрихи еврейского реализма» Наум Ойслендер. Нельзя не отметить, что самый крупный исследователь еврейской литературы Израиль Цинберг оставался всецело верным своему собственному направле­нию и совершенно не подвергся влиянию окружения. И он умер в советской тюрьме (по-видимому, в 1938 г.). Труд его жизни «История литературы у евреев» (первые восемь то­мов) был напечатан за пределами Советской России.

В 1920-х и 1930-х годах в Киеве, в Минске, в Мо­скве, а также в Харькове и в Одессе усердно занимались изучением языка идиш. Упомянем три главных имени в этой области: Нахума Штифа, работавшего в области еврейско­го стиля (он вернулся в Советский Союз в 1926 году, скон­чался в 1933), Айзика Зарецкого, занимавшегося еврейской грамматикой и, наконец исследователя диалектов Мордехая Венгера (покончившего самоубийством в 1929 году). Его ученик Лейзер Виленкин составил, на основе материалов, собранных его учителем, языковый атлас о распростране­нии идиш в Советском Союзе. Эти исследователи имели также талантливых учеников, как А. Спивак и Эли Волко­вич. Упомянутые работы являются серьезным вкладом в еврейское языковедение, хотя, конечно, и в этой области приходилось придерживаться официальной линии. Харак­терно, что даже название журнала Нахума Штифа «Еврей­ский язык» было заменено более соответствующим совет­скому стилю названием — «На языковом фронте». И в лингвистике действовала борьба с «уклонами».

В области изучения еврейской народной песни отме­тим сборники И. Береговского и 3. Скубицкого и крупное исследование Береговского «Еврейский музыкальный фольк­лор».

Благодаря школам и институтам, где преподавание ве­лось на идиш, как и многочисленным переводам, еврейский язык в Советском Союзе обогатился значительным количе­ством новых терминов. Большею частью они заимствованы у русского языка, без всякого внимания к духу и чистоте самого идиш.

Здесь мы снова сталкиваемся с основной чертой отно­шения советской власти к еврейской литературе. Поскольку евреи признаны национальным меньшинством, непременным условием такого признания был отрыв советского еврей­ства от еврейства мирового. Высказывалось желание заве­сти особое советское начертание на идиш.

Еврейская литература была локализирована, стала ли­тературой большой провинции, а не ветвью универсально­го еврейского творчества. Она лишилась притока питатель­ных соков извне и оскудела. На писателей за пределами Со­ветского Союза полагалось смотреть с искусственно-разду­тым чванством. На банкетах в честь приезжавших писате­лей-гостей из заграницы не стеснялись читать им нотации и учить уму-разуму, причем некоторые гости, как Г. Лейвик, а затем Шолом Аш, дали отпор хозяевам. У начинающих ав­торов воспитывалось сознание, что им, якобы, уже нечему учиться у известных еврейских писателей за пределами Со­ветского Союза.

Наряду с этим, еврейскую литературу оторвали от все­го исторического прошлого. Как не обучали еврейской исто­рии в школах, так не признавали еврейской истории и в ли­тературе. Оказывалось, что если «советский еврейский на­род» до октября и имел какую-то эфемерную историю, то это был только мрачный пролог к эпохе счастья и расцвета ев­рейской жизни при советах. Еврейская литература была при­равнена к литературам тех народов Советского Союза, ко­торые только при советской власти получили свой алфавит.