Читаем Книга о русском еврействе. 1917-1967 полностью

Еще перед нападением на Советскую Россию, Гитлер приказал Государственной охране оказывать армии необ­ходимое содействие в уничтожении в тылу всякого рода сопротивления. Во исполнение этого приказа, генерал Кей­тель, главнокомандующий немецкими военными силами, об­судил вместе с Гейдрихом, Начальником Главного Управ­ления Государственной охраны (Гестапо), программу дей­ствия, в основу которой были положены террор и убийство. Выполнение этой задачи было поручено особым ударным отрядам (Ейнзатцгруппен), обязанным сопровождать на­ступающие армии. В среднем отряды эти составляли от 500 до 800 человек.

Они выбирались:

 а) из состава SS (Schutzstaffel) — за­щитных сил, составлявших «почетную гвардию» партии и личную охрану Гитлера, которая также исполняла особо от­ветственные и секретные военные и политические задания. В общежитии они были известны под кличкой «чернорубашники».

б) из SD (Sicherheitsdienst) охранной полиции испол­няющей обязанности по разведке и контрразведке. Они но­сили коричневую форму и назывались «коричневорубашниками».

в) из членов боевой группы Гестапо (Секретная Го­сударственная полиция).

Командный состав состоял из чинов уголовной поли­ции (Крипо) и Государственной охраны. Среди обвиняемых в Нюрнберге 24-х командиров было шесть генералов, пять полковников, шесть подполковников, четыре старших и три младших лейтенанта. Среди участников, ответствен­ных за «беспримерную в истории жестокость», было во­семь докторов права, социолог (профессор Кенигсбергско­го университета), певец (потомок Шумана), архитектор, пастор, десять дипломированных в специальных высших учебных заведениях. Не было ни одного с незаконченным средним образованием. Все они добровольно вошли в со­став этих преступных организаций.

Гитлер и Гейдрих кратко формулировали возложен­ную на них обязанность:

Всякое сопротивление в тылу должно быть безжало­стно сломлено; политические комиссары, активные комму­нисты, все евреи и цыгане должны быть уничтожены. При исполнении своих обязанностей командиры ударных отрядов и их кадры должны действовать решительно, не ставя вопроса о виновности или невиновности отдельных евреев.

В приказе от б-го июня 1941 г. Гитлер говорит, что «принципиально» начальники должны действовать не на основании добытых фактов, а по своему личному впе­чатлению. Принадлежность к еврейству была вполне до­статочным основанием для убийства.

В городах Претч и Дюбен в военных бараках были сосредоточены воспитанники школы стратегии и тактики массовых убийств, которым, кроме того, разъяснялось «иде­ологическое значение их долга родине и вождю». В числе лекторов был сам Гейдрих, начальник Гестапо, который после окончания курса созвал командный состав, указал каждому из них место деятельности, их права и обязан­ности и в заключение повторил, что большевики и евреи близнецы. Каждый еврей — большевик, и каждый больше­вик — еврей.

Его философия уничтожения евреев основывалась, главным образом, на утверждении, что восточные евреи являются интеллектуальным источником большевизма и поэтому представляют особую опасность. Вывод: евреи должны быть безжалостно уничтожены.

Для выполнения этой задачи понадобилось 3.000 спе­циалистов, разделенных на четыре группы:

Ударный отряд А под командой бригадир-генерала Сталекера, который оперировал в Прибалтике, а потом временно был переброшен в Белоруссию, где оставался до прихода отряда В под командой, короткое время, Небэ, а потом генерал-майора Науманна. Район его деятельности расширялся от Минска через Смоленск по направлению к Москве.

Группа С под командой бригадир-генерала Раш рабо­тала на Украине, за исключением ее северной части.

Наконец, группа Д под командой доктора прав и фи­лософии генерал-майора Олендорфа оперировала в Север­ной Украине, в Крыму и на Кавказе. Полковник Бирками заместил его в 1942 году. Каждый ударный отряд был раз­делен на «ударные команды» в составе от 30 до 50 чело­век.

В Белоруссии орудовала кроме того «группа Диркенвангера», известная под кличкой «Диркенвангерские бра­коньеры», составленная из закоренелых преступников под командой доктора прав Диркенвангера, алкоголика и из­вращенного садиста. Его отряд уничтожил с августа до декабря 1942 года 1337 так называемых «бандитов», 8595 военнопленных, 14257 «подозрительных лиц» и 363,211 ев­реев. За такое усердие доктор прав Диркенвангер считался лучшим специалистом по проведению «операции» физиче­ского уничтожения евреев и других «анти-социальных» элементов.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1991. Хроника войны в Персидском заливе
1991. Хроника войны в Персидском заливе

Книга американского военного историка Ричарда С. Лаури посвящена операции «Буря в пустыне», которую международная военная коалиция блестяще провела против войск Саддама Хусейна в январе – феврале 1991 г. Этот конфликт стал первой большой войной современности, а ее планирование и проведение по сей день является своего рода эталоном масштабных боевых действий эпохи профессиональных западных армий и новейших военных технологий. Опираясь на многочисленные источники, включая рассказы участников событий, автор подробно и вместе с тем живо описывает боевые действия сторон, причем особое внимание он уделяет наземной фазе войны – наступлению коалиционных войск, приведшему к изгнанию иракских оккупантов из Кувейта и поражению армии Саддама Хусейна.Работа Лаури будет интересна не только специалистам, профессионально изучающим историю «Первой войны в Заливе», но и всем любителям, интересующимся вооруженными конфликтами нашего времени.

Ричард С. Лаури

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / История / Прочая справочная литература / Военная документалистика / Прочая документальная литература
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное