Книга о русском еврействе. 1917-1967

Следуя за армией, «боевые отряды» занимали последо­вательно все города и местечки, в которых жили евреи. Бе­лоруссия и Украина входили в черту еврейской оседлости, и немцы не сомневались, что там их ждет обильная жатва. Ко­мандиры отрядов и их меньших делений, так называемых «Коммандо», знали возложенную на них задачу. Им не надо было ждать особых приказов, и они их не ждали. Первым де­лом, заняв город или местечко, они требовали к себе еврей­ских общественных деятелей и раввинов, и обязывали их к определенному сроку — очень короткому, собрать в указан­ном месте всех евреев, будто бы, для переселения. По при­бытии на место, обреченных на смерть заставляли отдать все ценности и деньги, бывшие при них. Когда все требуемое бы­ло сдано, пересчитано и зарегистрировано с немецкой акку­ратностью, давался приказ: снять и сдать одежду и белье. Совершенно нагие мужчины, женщины, дети должны были идти к месту убийства, которое обычно бывало располо­жено вблизи анти-танковых траншей. Несчастные жертвы должны были опуститься на колени на краю траншей. Иног­да их заставляли становиться во весь рост, спиной к убий­цам, державшим ружья наготове. По приказу командую­щего отрядом раздавался выстрел, и трупы падали в тран­шеи. Случалось, что падали живые, но никто о них не забо­тился. Разумеется, не было врача, который констатировал бы факт смерти. Никто не объяснял жертвам, за что их расстреливают. Никто не спрашивал об их последней воле. Когда председатель Международного суда спросил началь­ника одного из отрядов Биберштейна — как он, бывший священнослужитель, мог допустить, чтобы верующие умирали без слова утешения духовников, тот ответил: «Я не хотел метать бисера перед свиньями». Начальники отря­дов гордились тем, что перед расстрелом не допуска­лись «насилия», и что все происходило, согласно стро­гой военной дисциплине. Случайный очевидец этих невиданных до 1941-го года зверств Герман Грабе, инженер по образованию, был управляющим фабрикой в г. Столбуново (на Украине), исполнявший заказы немецкой армии. Ему приходилось много разъезжать и часто встре­чаться с нацистами, ходатайствуя о продлении жизни ев­рейским рабочим. 5-го декабря 1942 года в одну из поездок старший мастер сообщил ему о расстрелах вблизи Дубно. Подъехав, они увидели, как из грузовиков выходят мас­сами мужчины, женщины, дети. По желтым кружкам, на­шитым на спине и на груди, Грабе понял, что это евреи. Их подвели к трем вырытым ямам. Слышно было щелканье ружей. Украинская милиция и отряды чернорубашечников окружили прибывших. Евреев заставили раздеваться. Ко­мандовал один из чернорубашечников с хлыстом в руке. Одежда должна была быть аккуратно сложена и отсорти­рована. Обувь была сложена отдельно. Грабе определил, что там лежало от 800 до 1.000 пар. Раздетые жертвы стояли группами, вое члены семьи старались быть друг около друга. Свидетель не слышал воплей и плача. Он об­ратил внимание на семью из 8-ми человек, родители в воз­расте около 50 лет, дети в возрасте от одного года до 8 и 10 лет. Старшей дочери около 23 лет. Старшая женщина с белоснежной головой держала в руках годовалого мла­денца и развлекала его, распевая песни. Отец что-то го­ворил сыну 10 лет, который с трудом удерживал слезы. Когда отец, по-видимому, утешая его, показал пальцем на голубое небо, раздался приказ. Отобрали 20 человек, поста­вили их у края ямы, раздались ружейные выстрелы, те­ла падали в яму. На смену пришла другая группа, та же стрельба, новые тела покрывали еще не остывшие тела их предшественников. Расстрел продолжался весь день. Люди лежали голова к голове, один на другом. Кровь текла, омывая еще теплые тела. Многие из лежавших были живы. Заметны были их попытки пошевельнуться, некоторые вы­совывали руки, другие поворачивали головы из-под груды таких же несчастных, как они. Убийцы были так погру­жены в свою работу, что не заметили свидетеля. На утро его снова потянуло к могилам. Одна девушка заметила его, крикнула, просила принести платье и вытащить ее. Но в это время свидетель услышал шум подъезжающего авто­мобиля, увидел немецкие формы и поспешил скрыться. По дороге он услышал выстрел. Звавшая на помощь девушка умолкла навсегда.

Так происходили эти убийства, согласно «военным правилам и военной чести».

Чтобы избежать ошибки и не подвергнуть расстрелу нееврея, палачи прибегали к способу унизительному и трагическому для старейших членов еврейских общин. Ко­мандующие ударными отрядами требовали от них указа­ния, нет ли неевреев среди обреченных. Ни одно убийство не начиналось до того, пока эти старики под револьверны­ми дулами не устанавливали еврейскую национальность жертв.