Читаем Книга о русском еврействе. 1917-1967 полностью

Подобные пожелания высказывались и позднее. Все они оставались мертворожденными. Но молодой поэт Евту­шенко воздвиг над Бабьим Яром «памятник нерукотвор­ный». Пусть, — читаем мы в его стихотворении «Бабий Яр», — на этом месте одного из величайших массовых бедствий человечества нет гранитной плиты, посвященной невинным жертвам, пусть над ним только

«Шелест диких трав, Деревья смотрят грозно, по-судейски».«Всё молча здесь кричит»,

и поэт услышал чуткой совестью своей этот молчаливый крик и заставил услышать его всех тех, которые были глухи, или представлялись глухими.

«Бабий Яр» Евтушенко — эпитафия над всеми жерт­вами немцев в эти трагические годы. Каждый из нас должен иметь право честно и искренне повторить слова поэта:

«И сам я, как сплошной беззвучный крикНад тысячами тысяч погребенных,Я — каждый здесь расстрелянный старик, Я — каждый здесь расстрелянный ребенок, Ничто во мне про это не забудет!»

Забыть мы не имеем права не только из чувства пиетета к памяти несчастных жертв, но и из-за заботы о бу­дущих поколениях.

ОТ РЕДАКЦИИ. Автор настоящей статьи Анатолий Александрович Гольдштейн скончался в Нью-Йорке 25 фев­раля 1967 года. По специальности адвокат-криминалист, А. А. Гольдштейн был одним из главных сотрудников Ин­ститута по Еврейским Делам при Всемирном Еврейском Конгрессе, и его статья основана на отчетах процессов гер­манских военных преступников и других материалах, со­бранных Институтом.

ИОСИФ ГАР. ЕВРЕИ В ПРИБАЛТИЙСКИХ СТРАНАХ ПОД НЕМЕЦКОЙ ОККУПАЦИЕЙ (1941-1944 гг.)

Накануне второй мировой войны население трех при­балтийских республик составляло пять с половиной миллио­нов, из них евреев было в Литве 150-160 тысяч, в Латвии 94 тысячи, в Эстонии 4% тысячи всего 250 тысяч. По своему происхождению и характеру еврейское население Прибал­тики было чрезвычайно пестро.

Еврейство Литвы в течение своей 700-летней истории проживало до первой мировой войны под властью литовских великих князей, затем под унией Литвы и Польши и под царской властью России. Латвийское еврейство состояло из двух основных групп: в юго-восточной части Латвии — Лат­галии большинство евреев находилось под влиянием русской культуры, а курляндские евреи жили в сфере немецкого вли­яния. Самым молодым и малочисленным еврейским коллек­тивом в Прибалтике был Эстонский.

Местные евреи всегда играли большую роль в социаль­но-экономической жизни прибалтийских стран. После того как эти страны приобрели независимость после первой ми­ровой войны (Литва — 16 февраля 1918 г., Латвия — 18 ноября 1918 г., Эстония — 24 февраля 1918 г.) евреям пришлось приспособиться к создавшейся новой экономиче­ской обстановке. Несмотря на антиеврейские тенденции, господствовавшие в политике реакционных правящих кру­гов, евреям удавалось в течение ряда лет сохранять за собой влиятельные позиции в торговле и промышленности.

Процесс вытеснения евреев из хозяйственной жизни балтийских стран принял острые формы после того, как де­мократические конституционные системы управления были упразднены и установлены были диктаторские режимы. Бы­стрый рост нацизма и приход Гитлера к власти в Германии оказали заметное влияние на расширение и углубление ан­тисемитских настроений в Прибалтике. А коммунистический режим, длившийся в трех Прибалтийских республиках лишь один год (1940-1941), мы имеем право рассматривать, как сопровождавшуюся глубокими последствиями прелюдию к трагедии истребления евреев, начавшейся вскоре после не­мецкого нашествия на Сов. Россию в июне 1941 года.

I. СОВЕТСКОЕ ВЛАДЫЧЕСТВО 1940-1941 г.

В результате пакта Гитлера и Сталина и других се­кретных дополнений к нему (см. книгу автора «Как произо­шло в Литве» (идиш), стр. 22 и 33-34), — Прибалтика ста­новится сферой влияния Советской России, которая с нача­ла второй мировой войны устраивает там свои военные базы, а 15-го июня 1940 г., на следующий день после паде­ния Парижа, в пределы Литвы вступила Красная Армия; одновременно были оккупированы советами Латвия и Эсто­ния. Во всех прибалтийских (Странах были отменены дейст­вовавшие режимы и созданы временные правительства. В июле 1940 г. во всех трех республиках была произведена избирательная комедия в «народные сеймы». Уже на первом заседании каждого из «сеймов» было решено отправить в Москву делегации, которым поручалось «просить» Верхов­ный Совет принять эти страны в состав СССР. Верховный Совет, разумеется, не замедлил удовлетворить эти «прось­бы» и все три республики были инкорпорированы в состав Советского Союза.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1991. Хроника войны в Персидском заливе
1991. Хроника войны в Персидском заливе

Книга американского военного историка Ричарда С. Лаури посвящена операции «Буря в пустыне», которую международная военная коалиция блестяще провела против войск Саддама Хусейна в январе – феврале 1991 г. Этот конфликт стал первой большой войной современности, а ее планирование и проведение по сей день является своего рода эталоном масштабных боевых действий эпохи профессиональных западных армий и новейших военных технологий. Опираясь на многочисленные источники, включая рассказы участников событий, автор подробно и вместе с тем живо описывает боевые действия сторон, причем особое внимание он уделяет наземной фазе войны – наступлению коалиционных войск, приведшему к изгнанию иракских оккупантов из Кувейта и поражению армии Саддама Хусейна.Работа Лаури будет интересна не только специалистам, профессионально изучающим историю «Первой войны в Заливе», но и всем любителям, интересующимся вооруженными конфликтами нашего времени.

Ричард С. Лаури

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / История / Прочая справочная литература / Военная документалистика / Прочая документальная литература
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное